Один из магов, не глядя на меня, взял сосуд, поднес к свету, покрутил. Ихор внутри переливался сияющим, изумрудным светом. Качество удовлетворительное. Маг кивнул, наглухо закрыл сосуд пробкой с сложным механизмом, опечатал его каплей воска с оттиском печати академии, а затем быстрыми, точными движениями наложил на стекло плетение стазиса — матовый иней мгновенно покрыл поверхность, заморозив содержимое во времени.

— Следующий, — сухо бросил он, уже отворачиваясь.

Блять. Еще девять таких же.

Работа была выматывающей не физически, а ментально. Каждая капля ихора, которую я контролировал, оттягивала на себя частичку моей концентрации, моей внутренней силы. К пятому тролю пот заливал глаза, а в висках стучал навязчивый, болезненный молоточек. К седьмому — я уже шатался, едва переводя дух, держась на ногах лишь силой воли и привычки. Руки дрожали. Но в этой изматывающей рутине был единственный шанс.

На последнем троле, когда маги отвлеклись, обсуждая качество партии, я совершил маленькое, почти невидимый мухлеж. В момент, когда струйка ихора текла в официальный сосуд, я создал микроскопическое ответвление — тончайшую нить вещества. Она, словно живой червяк, потекла не в горлышко, а по моей нижней правой руке, под рукавом халата. Там, в складке ткани на локте, я заранее подготовил импровизированный «карман», выстланный слоем моей же грубой силы, чтобы удержать вещество. Ихор, холодный и тяжелый, скапливался там, образуя аккуратный, сферический шар размером с куриное яйцо. Я непрерывно поддерживал его своей силой, не давая растечься или испариться.

Когда последний сосуд был опечатан и унесен, я стоял, опустив голову, делая вид, что полностью истощен (что было недалеко от правды). Внутри халата, прижатый к телу, пульсировал мой тайный трофей — квинтэссенция сегодняшней боли, унижений и каторжного труда. Маги, довольные выполнением плана, бросили мне слабое зелье лечения и даже не взглянули в мою сторону. Они не заметили . Никакое магическое зрение не поможет в таком плотном потоке дикой манны местного Чернобыля. Я подобрал пузырек и сразу выпил его , а стекляшка мне еще пригодится.

По дороге, дрожащими руками, я достал спрятанный пузырек, заполнил его, наложил на сосуд слабый стазис, чтобы энергия не рассеивалась, и снова убрал в нишу.

Герман, как и обещал, вскоре появился. Его глаза блестели от нетерпения. Он протянул мне потрепанный, самодельный кожаный переплет. «Магические приемы самозащиты для неофитов нулевого уровня. Сборник практик». Листанул. Страницы, исписанные разными почерками, схемы, заметки на полях. Не академический труд, а скорее конспекты отчаявшихся студентов, собранные в кучу. Но информации… информации было много. Именно то, что нужно.

Я молча достал пузырек и протянул ему . Он схватил его, чуть не выронив, судорожно прижал к груди и засыпал меня шепотом благодарностей: «Господин, вы… я никогда… вам обязан…» Потом развернулся и почти побежал, растворяясь в темноте.

Жрать хотелось зверски. Я поплелся в сторону кухни. Проходя мимо одной из укрепленных решеток, услышал тяжелое, хриплое дыхание и звуки рвоты. За решеткой, в отдельной камере, билась в цепях та самая троллиха. Ей было очень хреново. У входа, как статуи, стояли два авроратора. Хуй с ней, — подумал я, — сейчас бы поесть…

Не вышло. Из темноты вынырнул запыхавшийся Герман. — Господин! Вас ищут! Вы нужны , самому магистру! — в его глазах мелькнул неподдельный страх.

Черт. Меня снова схватили аврораторы и потащили обратно. Не к общим загонам, а к той самой камере. Магистр Гален бегал перед дверью, неистово жестикулируя. Троллиха рожала. И явно делала это с осложнениями.

— Ты! Урод! — Гален ткнул пальцем мне в лицо. — Ты же целитель, черт бы тебя побрал! Помоги ей!

Поле его магической воли, грубое и давящее, обволокло меня, заставляя согнуться. — Я пуст, господин маг, — с трудом выдавил я. — Весь день ихор добывал…

— Молчать! — он швырнул мне под ноги маленькую бутылочку с мутной жидкостью. — Восстановительная эссенция. Выпей и работай! Если она или детеныш погибнут, я из тебя самого зелье сварю!

Пришлось. Глоток эссенции обжёг горло, но по жилам разлилась волна покалывающей, грубой силы. Вход в камеру был смертельно опасен. Рождающийся трольчонок был не просто крупным — он был монстром созданным ритуалом. Тролиха, обезумев от боли, рвалась и пыталась размазать меня по стенке всякий раз, когда я пытался подойти ближе. Это был адский, изматывающий танец на грани смерти. Я использовал все, что знал: грубые плетения успокоения (которые она едва чувствовала), силовые воздействия, чтобы чуть развернуть детеныша, собственную жалкую целительную энергию, чтобы закрывать разрывы. В какой-то момент ее лапа, способная переломить дубовый кол, просвистела в сантиметрах от моего виска.

Наконец, с хлюпающим, отвратительным звуком, оно появилось на свет. Маленький (относительно) темно-синенький уродец, уже щелкающий черными зубами. От него заметно чувствовалась магическая аура.... Магистр, ликуя, влил в его глотку какое-то зелье, и велел аврораторам немедленно тащить «образец» наверх, в главную лабораторию.