Бывшие целительницы начали приходить в себя, их веки дрожали. Я не стал ждать. Быстрое плетение — и сознание вновь ушло в бездну, оставив на лицах лишь пустое спокойствие.

Поверхностное обследование подтвердило догадки: ядра праны, слабые, ученического уровня, были жестоко разорваны. Но сынок графа постарался на славу — он не просто сломал их, он перекачал их пока те не лопнули. Вся высвобожденная прана впиталась в плоть, в кровь, в кости девушек, создавая неестественно высокую концентрацию. Что ж… Мне даже на руку.

Приступил. Сперва — себе. Вытянув тонкой струйкой прану из одной из девушку, я сосредоточился на внутренней картине. Моя сила, отточенная годами практики, — не грубое целительство, а точная, хирургическая работа на микроуровне. Мысленно, с болезненным усилием, я нашел каждый сгусток, каждый тромб и, словно пинцетом, выдернул его из стенки сосуда, растворив в потоке крови. Процесс был отвратительным: внутренний зуд, тошнота, холодный пот. Но стало легче дышать.

Потом я посмотрел на «пациенток». Идеи созрели.

Первым делом, используя чужую прану я прирастил мышцы и связки своего пресса к импланту. Давящая тяжесть в животе заметно ослабла. Имплант теперь был не просто вшит, он стал частью каркаса тела.Теперь токо обследование целителя выявит в мое пузо что то вмонтированно.

Второе было рутиной. Привычным, отточенным движением воли я запустил процесс «осушения». Прана, жизненная сила, эссенция существ — всё это покидало тела девушек, закручиваясь в магический вихрь. Плоть теряла объем, кожа серела и обтягивала кости, волосы становились безжизненной паклей. Собранная субстанция тонкими ручьями втекала в приготовленный академический сосуд и в две стеклянные колбы для меня, наполняя их мерцающим, тускло-желтым светом. Оставшуюся прану я вобрал в себя, до отказа наполнив свой дар. Тело отозвалось гулом, легкой эйфорией и смутным чувством вины, которое я тут же подавил.

На пороге лаборатории уже ждали рабы. Герман старался смотреть преданно, но взгляд его задержался на академическом сосуде.

— Мумии — тролям на корм, — бросил я, проходя мимо. — Здесь приберитесь. И можете идти.

Рабы что-то забормотали в ответ, уже торопясь приступить к делу. Пусть отрабатывают. Они мне должны.

–Господин , я вам так благодарен, - начал мямлить Герман. – многие в академии заинтересованы в м..... Ресурсах из подвалов....

Так вот зачем его заслали вниз. Я смотрел на Германа и решал иметь мне ли с ним дело. В принципе я все равно одной ногой в могиле , хуже уже вряд ли будет...., решено будем пробовать.

— Мне интересны книги по магии и целительству.- сказал я шепотом ему, проходя мимо , чтобы другие рабы не слышали.

–Я вас услышал господин , — сказал заметно обрадованный Герман и вошёл в лабораторию.

Ужинать не хотелось. Я побрёл на свою террасу под открытым небом. Ночь была ясной, яркие звезды украшали небо.

Выпив первую колбу, я ощутил, как эссенция разливается жаром по жилам. Время для главного. Сев в позу для медитации, я погрузился внутрь себя. Мой собственный гемон — основа моей жизни, тусклый и поврежденный — и гемон импланта, холодный, чужеродный, но мощный. Медленно, с невероятным усилием, я начал соединять их, сплетая энергетические связи, преодолевая волны отторжения. Тело било в судорогах, из носа текла кровь. Истратив всю прану до капли, я рухнул в черную, бездонную яму небытия.

Утром я открыл глаза. Стало легче, но ноющая боль все равно была во всем теле. Достал зелье академии и выпил. Голова стала ясной, тело — послушным. Слабость отступила. Я выпил вторую колбу с эсенцией и с новыми силами возобновил работу. Пришлось снова удалять тромбы — цена возможной новой жизни. К полудню всё было кончено. Соединение состоялось. Имплант больше не был инородным телом. Он стал моим.

Я вышел изпод скального навеса. Солнце светило ярко. Я встал под его лучи, чувствуя, как чистая, неиспорченная прана мира медленно вливается в меня, наполняя меня. Впереди был день тролей. Но теперь у меня был шанс.

Глава 5

Опять знакомые коридоры подвалов. Сырость сочилась по стенам, конденсируясь в липкую, холодную росу. Воздух был спертым, пах плесенью, застоявшейся водой и чем-то металлическим — возможно, ржавчиной, а может, и кровью. Я почувствовал резкий скачек концентрации дикой манны. Дыханье сперло, стало трудно дышать , спустя минут пять концентрация вернулась к обычному уровню. Баз знал что это значит –маги призвали какую-то сильную тварь безны...

Я ковылял по скользкому камню, стараясь не терять равновесия на своих неуклюжих копытах. Из сумрака впереди материализовалась фигура. Низкий поклон, излишне подобострастный.