— Господин, здравствуйте, разрешите обратиться… — голос Германа был тихим и противным. Он стоял, чуть сгорбившись, но в его позе не было рабской покорности — лишь расчетливая осторожность хищника, вынюхивающего добычу. Его лицо, обычно затертое в толпе рабов, сейчас было оживлено внутренней азартной дрожью. На шее поблескивал массивный ошейник из темного металла, испещренный мелкими рунами. Защита от магического излучения источника. Даже эта хитрая тварь ценится больше, чем я, — мелькнула горькая мысль.

— И тебе не хворать, Герман. Ближе к делу, — отрезал я, не останавливаясь.

Он засеменил рядом, стараясь попасть в мой шаг. — Ммм, есть заинтересованное лицо… В очень, очень деликатном деле… Требуется кое-что…

— Герман, завязывай мямлить, — я вздохнул, ощущая, как привычная усталость накрывает с головой. Сегодня день тролей, сил и так не останется.

Он оглянулся по сторонам, словно тени стен могли его подслушать, и быстрым движением достал из складок грязной туники предмет. Не бутылка, а скорее пузырек из темного, почти черного стекла, с массивной пробкой, залитой сургучом. — Нужно наполнить. Ихором. Именно в этот сосуд. Чистый, без примесей. Сегодняшний.

Я молча выхватил пузырек у него из рук. Стекло было холодным, почти ледяным. «Заинтересованное лицо» явно разбиралось в качестве. Я сунул его во внутренний карман своего засаленного халата.

— Мне нужна книга, — сказал я тихо, наклоняясь к его уху. — Не теория, не сказки. Конкретные тренировки. Аурный щит, магическая рука, силовые воздействия. Базовые, для нулевого уровня, но подробные. Найдешь — принесешь мне после всего этого ада с тролями. Понял?

Лицо Германа озарилось хищной, довольной ухмылкой. Дело было в шляпе, и его комиссия, видимо, обещала быть солидной. — Понял, господин! Не подведу! — Он кивнул и растворился в боковом ответвлении коридора, как призрак.

Хитрая тварь. Мне было плевать, какой барыш он поимеет. Лишь бы выполнил свою часть. На всякий случай, прежде чем идти в самое пекло, я свернул к одной из бесчисленных ниш, выдолбленных в стене для стока воды. Засунул пузырек глубоко внутрь, прикрыл обломком камня. Тащить его в живодерню было бы верхом идиотизма.

«Живодерней» это место называли не просто так. Это был огромный, душный зал, больше похожий на пещеру-цирк для самых извращённых представлений. Воздух гудел от рева, криков и звенящего лязга цепей. Десяток троллей, прикованных к массивным кольцам в полу, бесновались, рвались с привязи. Их кожистая, бугристая шкура отливала болотной зеленью и серым камнем. Аврораторы в полных латах, похожие на железные изваяния, орудовали тяжёлыми копьями с тупыми наконечниками, пытаясь прижать очередного гиганта к стене, чтобы закрепить дополнительную цепь. Кто-то из воинов, не рассчитав, получил мощным кулаком в щит и отлетел, с грохотом шмякнувшись о стену.

— Сучьи дети! Живее, крепите эту тварь! — Рев магистра Галена перекрыл весь гам. Он стоял на каменном возвышении, как полководец на поле боя. Его бархатные одежды были безупречны, лицо — красно от ярости и возбуждения. Пиздец. И местный царь здесь. Рядом, как злая тень, метался Маций, его старческий визг вторил командному голосу.Трудный день начинается.

Мое внимание привлекло необычное зрелище. На одной из трех магических пентаграмм, выложенных на полу светящимся линиями очень сложного магического плетения, уже стояло… существо. Дьявол. Он выглядел как статный аристократ с синей, как глубокая ночь, кожей. Аккуратная остроконечная бородка, изящные витые рога, торчащие из густых черных волос. Он был обут в сапоги для копыт? ( хочу такие же мелькнула у меня мысль), а его сине-фиолетовая мантия, расшитая мерцающими даэдрическими письменами, стоила больше, чем все содержимое этих подвалов. Он наблюдал за хаосом с вежливым, неподдельным интересом, попивая что-то темно-красное из хрустального бокала, который, казалось, появился у него в руке из воздуха.

А в центре бури аврораторы, пыхтя, втаскивали в соседнюю пентаграмму особенно крупную тролиху. Она была чудовищна: три мертвенно-желтых глаза, мощные, как стволы деревьев, ноги, зеленоватая кожа, покрытая склизким налетом болотной тины. И… заметно выдающийся живот. Беременная. Чертов магистр Гален питал слабость к подобным «экземплярам».

— Аккуратнее с ней! — вопил магистр, и в его голосе сквозь гнев прорывалась странная нежность. — Эта девочка для меня важнее, чем все вы, убожества!

Кажется, он как-то подчинил ее волю, ибо, в отличие от сородичей, она не рвалась, а лишь тяжело и гулко дышала, покорно позволяя приковать себя на второй пентаграмме.

Меня заметил Маций. Его глаз-буравчик сразу нашел меня в полутьме. — А, отброс! Не мешайся под ногами! В угол! — он махнул костлявой рукой, словно отгоняя назойливую муху. Я с готовностью отступил в самую глубокую тень, сливаясь с грубой кладкой стены. Лучшее место в зале.