Магише Фессельн (Магические путы) — Создаёт невидимые цепи из чистой маны, которые удерживают цель на месте. Для этого нужно попасть в цель сгустком магии, летящим со скоростью стрелы. Заклинание надёжно работает в любых условиях, но путы со временем слабеют, и их можно разорвать непрерывными усилиями или магией. Требует постоянной концентрации для поддержания.

ЗАЩИТНЫЕ ЗАКЛИНАНИЯ:

Эрдшильд (Земляной щит) — Воздвигает защитные барьеры из камня и плотной земли. Прекрасно защищает от физических атак и большинства заклинаний, но формируется медленно и уязвим для водной магии, которая может размыть его структуру.

Виндмантель (Плащ ветра) — Окутывает Альберта быстро вращающимися потоками воздуха, которые отклоняют снаряды и ослабляют вражеские заклинания. Эффективен против дальнобойных атак, но не защищает от действующих по площади или длительных заклинаний.

Шпигельванд (Зеркальная стена) — Создаёт отражающие барьеры, которые направляют магические атаки обратно в нападающего. Мощное средство против атакующих заклинаний, но бесполезно против физического урона. Достаточно сильные заклинания могут пробить и разрушить такую стену.

Шуцшильд (Оберегающий щит) — Формирует вокруг Альберта полупрозрачный барьер из сгущённой магической энергии. Даёт умеренную, но надёжную защиту от всех типов атак, однако каждый удар истощает щит, и его приходится часто обновлять. Не блокирует эффекты, действующие по площади.

***

Из недавно добавленной статьи в «Большой энциклопедии монстров» (спустя примерно пять лет после событий главы 8)

Шпигельгайст (Зеркальные духи)

Внешность: Ростом более двух метров, с неестественно вытянутыми конечностями, которые изгибаются и двигаются странным, нечеловеческим образом. Их тела кажутся полупрозрачными и водянистыми, а поверхность тел постоянно подвергнута рябью, как вода, которую потревожили. У них нет постоянных черт лица – вместо этого на их «лице» отражается искажённый облик того, кто на них смотрит, словно смотреть в кривое зеркало из тёмной воды. Все их движения избыточные и кажутся человеческому глазу чуждыми.

Способности: Шпигельгайст может создавать свои точные физические копии из любой спокойной водной глади. Эти отражения являются не иллюзиями, а полностью материальными существами, способные сражаться самостоятельно с той же силой, что и оригинал. Однако каждая копия привязана к своему «зеркалу», то есть если поверхность воды будет значительно потревожена, двойник немедленно распадётся, снова став обычной водой.

Тактика: Шпигельгайсты – терпеливые и расчётливые охотники. Они тщательно выбирают позиции у многочисленных болотных заводей, а их плавные, текучие движения позволяют им оставаться почти невидимыми в камышах. Прежде чем напасть, они окружают жертву множеством зеркальных поверхностей.

Повадки: В отличие от неразумных монстров, Шпигельгайсты обладают пугающим коллективным разумом и общаются неизвестным способом. Их, похоже, завораживают отражения и действия противников: они часто замирают прямо во время боя, чтобы изучить движения врага, после чего перенимают его тактику.

Шпигельгайстов привлекают места, где много водоёмов. Они избегают сражений во время сильного дождя или в быстрых ручьях, где их отражения становятся нестабильными.

Глава 9

— ...и потому каюсь: искушение прельстило меня, плоть моя слаба, сердце моё поддалось соблазну, но Ты, в Своей милости, сохранил меня. Прости, что я ходил по столь тонкой грани. Укрепи меня Твоим Святым Словом, дабы в следующий раз я устоял. Огради меня от дьявола, мира и моей греховной плоти, как учит Мартин Лютер в шестой просьбе Молитвы Господней: «И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого». Молюсь.

Мой голос был едва слышен, слова из меня выходили с почти тихим шёпотом. Я стоял на коленях у небольшого костра, сцепив пальцы перед лицом, и всю ночь исповедовался, каялся и повторял все молитвы, какие только мог вспомнить.

Это было бездумное – и к тому же пустое – занятие. Чтобы покаяться, нужно сожалеть о содеянном. Умом я, конечно, сожалею, что едва не убил тех двоих, ведь это была бы ошибка. Просчёт, который мог бы повлечь за собой и мою собственную гибель.

Но в душе я не чувствовал ничего.

И потому мне казалось, что моё покаяние это пустой жест в глазах Бога. Или всё же нет? В иные дни я ощущал это всем своим существом – укол гнева от того, что, увы, не могу поговорить со священником, с тем, кто глубоко изучал Писание и знает не только святую книгу, но и её толкования, споры и разговоры вокруг неё и её послания.

Однако я уже давно привык к тому, что в этом мире никто не знает Слова Господня так, как знаю его я. Так что бесполезно гневаться на реальность.

Лучшее, что я мог сделать, это провести всю ночь в молитве, полностью погрузив в неё сознание. Думать только о том, какие ещё слова поклонения я могу вознести Господу.