Возвращаясь к теме дневника: я попытался начать здесь исследования монстров, так как мне не хотелось покидать столь удачное логово. Затея провалилась. Монстров в округе было мало, а те немногие, что попадались, оказались мутировавшими зверями – созданиями из плоти и крови, которые лишь используют ману. А мне для исследований нужны создания из отвердевшей магической энергии, обладающие ядром.

Завтра мне придётся покинуть эту пещеру и двинуться к следующей цели.

Как ни странно, я чувствую к этому месту некоторую привязанность. Не симпатию, это место не стало мне «домом», но оно даёт чувство безопасности и защищённости.

Подозреваю, это говорит моя «монстровая» натура: монстры в этом мире любят такие места, потому и превращают в логова старые подземелья и заброшенные руины. Впрочем, возможно, сказываются и мои человеческие привычки. Я всегда любил темноту. Ещё со студенческих лет я предпочитал работать по ночам, когда все нормальные люди спят, и ценил уединение – это всегда давало мне чувство защищённости.

Теперь по фактам. Подготовка к дороге почти завершена. Месяц назад я переписал часть старых журналов в более компактные, переработанные версии – их я возьму с собой, а основную массу оставлю здесь, в специально заказанном сундуке. Кажется, я уже упоминал, что заказал его у деревенского кузнеца. Знакомые айтишники научили меня одному: бэкапы никогда не бывают лишними. Если по какой-то причине мне понадобятся бумажные копии ранних записей, я найду их здесь.

Я также планирую добыть и унести столько магических кристаллов, сколько смогу. Вряд ли они очень ценные, но при нехватке монет они дадут немного денег на расходы. До сих пор я мог позволить себе чернила, бумагу и упомянутый сундук лишь за счёт грабежа гнёзд монстров, а это не самый надёжный способ заработка.

Несмотря на эти мелкие хлопоты, я с воодушевлением жду предстоящего путешествия. С моими нынешними возможностями охота и поимка монстров для исследований уже не кажутся невозможными. Но зазнаваться нельзя. Даже Фрирен сталкивалась с тварями, которых в одиночку ей было не одолеть, а эта эльфийская волшебница куда сильнее, чем я могу себя вообразить. Неосторожность будет стоить мне жизни.

...

Я не делал записей целую неделю.

Когда я начинал этот дневник, то решил вести записи в нём каждый день – и все эти годы я так и делал. Но целую неделю я не мог даже открыть его. Не потому что не хотел, а потому что физически не было возможности.

Я недооценил Тифхольц. Я знал, что это один из древнейших лесов на континенте. Когда в Небельдорфе я собирал о нём сведения, то выяснил, что Древняя Империя – та, что простиралась почти на весь континент, где Фламме популяризировала магию, та, что заложила фундамент всех нынешних королевств, – так и не смогла его покорить.

Они пытались и кое-где даже оттеснили лес, но, по слухам, для этого требовалось столько людей, что овчинка не стоила выделки. В итоге в самом Тифхольце и в пределах его истинных границ нет человеческих поселений.

Теперь я на собственном опыте понял почему.

Сначала, подходя к Тифхольцу, видишь его окраины, которые легко принять за сам лес. Он кажется древним, с большой популяцией монстров, и даже встречаются разбросанные тут и там деревушки.

Но это ещё не сам Тифхольц. То, что сейчас называют окраинами, это земли, некогда отвоёванные Древней Империей у этого чужеродного леса, которые теперь медленно, но верно снова зарастают чащей.

Настоящий Тифхольц начинается примерно в двадцати милях вглубь от этих окраин. Там деревья вырастают такими огромными, что заслоняют небо; там деревянные исполины, которые, быть может, старше всех нынешних королевств, борются за драгоценный солнечный свет и так жадно его поглощают, что на лесной подстилке царит почти кромешная тьма.

На окраинах полно монстров, потому что это потомство тех, кто живёт в глубине Тифхольца. Молодые монстры слабее; им не тягаться со старыми тварями, населяющими глубины, поэтому слабых естественным образом вытесняет наружу, в более молодой лес.

А это значит, что по-настоящему опасные твари обитают в самой «Глубокой чаще».

«Истинным монстрам», тем, что состоят из магической энергии, и впрямь незачем сражаться друг с другом. Мы, монстры, не можем питаться друг другом, большинству из нас пища вообще не нужна, а тем, кому нужна, её требуется совсем немного. Однако мы всё ещё территориальны. А значит, «истинные монстры» успешно конкурируют с местной мутировавшей фауной.

Проще говоря, Тифхольц – по крайней мере, его окраины – это место почти непрерывной борьбы за выживание.

Даже деревья здесь не совсем обычные: они тоже изменены магией, иначе бы не выжили. Их стволы настолько прочны, что мне с трудом удаётся их повредить. И это не говоря о тех, что ядовиты при прикосновении, или тех, что отращивают наросты, плюющиеся кислотой, или тех, что могут душить своими корнями.

До прихода сюда я ничего этого не знал. Лишь то, что лес кишит тварями и люди сюда не суются. Я не ожидал увидеть местный Фангорн, смешанный с Лихолесьем.

За последнюю неделю я, кажется, ни разу не спал дольше пятнадцати минут. Монстры, с которыми я сталкивался, не были запредельно сильны, но я не могу передать, как же их здесь много.