К сожалению, живя так тесно с таким количеством легковозбудимых и зачастую сомнительно разумных существ (учеников), большую часть времени мне приходилось носить настоящую, физическую одежду. Вероятность того, что огненная стрела или бутылка концентрированного растворителя попадёт в мою одежду и заставит её рассыпаться хлопьями маны, невелика, но никогда не равна нулю, а я предпочёл бы избежать даже такой возможности.

— В-вот, д-директор, сэр, — молодой человек едва ли не сунул бумаги мне в лицо.

Почувствовав вспышку ярости и проигнорировав её, я поднял руки и принял листы. Стук по гранитному полу и быстро сформированное заклинание подняли из камня небольшой столик, куда я и положил бумаги.

На время забыв о Штоке, я пролистал страницы, кивая самому себе. Несколько проблем всё ещё бросались в глаза, но этого следовало ожидать.

Правильно написать гримуар было непросто даже для опытных магов. Не потому, что в техническом смысле это было настолько сложно, а потому, что гримуары являлись одной из немногих по-настоящему кодифицированных и упорядоченных систем магии, распространившихся по всему континенту. Что способность записывать магию, что способность читать её в письменном виде были наследием Древней Империи и системы, кодифицированной Фламме.

По сути, за пределами исследовательских анклавов это было единственное настоящее «академическое» требование к магам.

Естественно, под словами на странице обычно накладывалось зачарование, показывающее части описанной структуры, а в этом черновике гримуара его ещё не было. Для этого требовалась настоящая работа с зачарованиями и определённый уровень мастерства; естественно, от учеников не ожидали, что они справятся с ней без посторонней помощи.

— Вот этот раздел, — дойдя до нужного места, я протянул Штоку пергамент и взял тетрадь, пролистав несколько страниц. — И большая часть этой страницы работает неправильно. Я понимаю, что вы пытаетесь передать, но только потому, что знаю если не все, то большинство отдельных плетений и шаблонов, которым мы учим, — терпеливо объяснил я. — А вы где-то пропустили несколько шагов при нумерации последовательностей плетения.

Как и следовало ожидать от Штока, который всегда подавал большие надежды в учёбе, он тут же принялся искать место, на которое я указал. Обычно это было хорошо, но сейчас у меня не было столько времени, чтобы позволить ему самому всё найти.

— Смотрите, — позвал я, и мужчина перевёл на меня взгляд, поправляя очки.

Я начал формировать описанные им плетения в нарочито замедленной последовательности, обычно используемой в гримуарах. Такая последовательность нужна, чтобы маги могли её видеть и чувствовать: та была настолько перегружена маной, что в таком виде не способна работать, зато совершенно ясно показывала, как именно всё должно выглядеть.

Медленно я сформировал шаблон:

— Вот так он должен выглядеть, — объяснил я, и Шток кивнул. — В сочетании ещё с двумя...

Я быстро создал ещё десять шаблонов, переплёл заново тот, который только что намеренно сделал медленным и неработоспособным, соединил их вместе и наложил нужную последовательность на соответствующие места наглядного круга на полу.

Естественно, круг вспыхнул; бесчисленные сложные геометрические последовательности пришли в движение, воплощая абсолютно клишированный магический круг, парящий чуть выше нарисованной под ним схемы, сияющий синим светом и непрерывно вращающийся.

Внутри круга вспыхнуло маленькое пламя и загорелось.

Теперь в помещении поддерживался ровный огонь, как и было задумано ритуалом. По крайней мере пока я продолжал подпитывать заклинание маной.

— А теперь вот что произойдёт, если я последую вашим инструкциям...

Я снова повторил процесс создания демонстрационного плетения и по выражению лица Штока понял, что он заметил проблему или хотя бы увидел, что шаблон слегка отличается.

Затем я вновь соединил отдельные части, предварительно переделав шаблон, и отправил получившееся заклинание в землю.

Заодно я мягко подтолкнул Зис помочь.

Взрыв получился ярким и коротким, но дыма произвёл изрядно. Игнорируя потрясённые возгласы по всему лекционному залу, я сделал жест рукой и маной, направил дым к окну и вытолкнул его наружу.

Шток выглядел смущённым, тёр затылок и, уставившись, смотрел на слегка обуглившуюся гранитную кафедру.

— Нет ничего постыдного в том, чтобы ошибиться. Для начала, я просто показываю всем вам, — я обвёл взглядом лекционный зал, и какое бы веселье ни испытывали ученики, оно испарялось по мере того, как мой взгляд проходил по ним, — к чему приводят ошибки. Повторю ещё раз: правила техники безопасности написаны чьей-то кровью, так позаботьтесь, чтобы следующая строчка не была написана вашей. Это, — я указал на всё ещё дымящийся кусок камня, — было невероятно безобидно, потому что ритуал, который я велел вам переписать, специально для этого и был выбран. Потребовался бы особый талант, чтобы записать его так, чтобы точное воспроизведение изображённого заклинания стало по-настоящему опасным. И всё же в прошлом году один ученик умудрился лишиться пальца, когда применял такое заклинание с неправильно вплетённым шаблоном.

Я снова оглядел зал и наконец увидел на лицах некоторое беспокойство.