Я подозреваю, что Хексе просто хочет проводить со мной больше времени, а моё участие в проектах для неё вторично. С одной стороны, я действительно поклялся помогать ей в работе и продолжаю делать это по сей день, но с другой – подозреваю, что меня понемногу обводят вокруг пальца, заставляя проводить с ней больше времени, чем это необходимо.

Ты, вероятно, уже знаешь о странной привязанности этой женщины ко мне; естественно, я давно ей отказал на том основании, что не испытываю романтического интереса ни к кому и ни к чему. Столь же естественно она, похоже, поняла мою позицию и заверила, что не станет меня добиваться; однако, ни разу по-настоящему не переступив ни одного социального табу или границы, которые я мог бы назвать, она время от времени делает едва заметные вещи, из-за которых я подозреваю, что всё ещё слишком сильно ко мне привязана.

Я не хочу сознательно разрушать наше партнёрство лишь ради того, чтобы искалечить эту привязанность, и пока она, кажется, ни на что не влияет, но для неё самой это, должно быть, довольно мучительно, не так ли?

Мне трудно по-настоящему сопереживать, поскольку я никогда не был настолько влюблён в кого-то, кто не способен ответить на мои чувства, и при этом всё равно оставался рядом. В какой-то степени это должно быть чем-то нездоровым, разве нет?

Я спрашиваю обо всём этом потому, что беспокоюсь о Хексе. Я не хочу сплетничать и пытаться проводить какую-то «инженерную работу» над её чувствами за спиной, но боюсь, что в этой ситуации есть нечто, что может стать нестабильным или навредить ей, если я обойдусь с этим неумело.

Я не жду, что ты решишь проблему на основании моего краткого и, признаю, несколько сумбурного объяснения, но был бы признателен, если бы ты отвёл часть следующего письма под любые относящиеся к делу вопросы, которые придут тебе в голову, чтобы помочь мне лучше разобраться в происходящем и найти способ с этим справиться.

Нет, ты не можешь поднимать вопрос о полезности приобретения послушного демона. И я также был бы признателен, если бы ты пропустил большую часть шуток о трофейных жёнах и сексуальном рабстве, завуалированных или нет, потому что я имел в виду вопросы исключительно о Хексе.

Да, ты настолько предсказуем. Да, я действительно получаю некоторую извращённую радость от того, что моделирую тебя в голове, чтобы как следует предугадывать твои ответы; кроме того, это помогает мне в изучении ясновидения.

Но если отбросить поддёвки, прошу прощения уже за то, что вообще поднял эту тему. Я редко оказываюсь в положении настолько беспомощной некомпетентности, когда не понимаю, как следует поступить, чтобы случайно не разбить эту флягу с тёмным огнём и не увидеть, как она рванёт, так сказать. Если тебе интересно – да, я отправляю эту посылку отдельно от переписки Хексе и вне нашего обычного графика именно из-за этой части письма.

***

— Кхм-кхм, директор? — я оторвал взгляд от письма и повернулся к обратившемуся ко мне ученику. Это был довольно молодой мужчина, лет двадцати с небольшим, неловко поднявший руку. Кажется, его звали Шток.

— Уже закончили? — легко спросил я, медленно обводя взглядом лекционный зал и замечая, что большинство студентов смотрят уже на меня, а не на свои листы. — Хорошо. В таком случае, пожалуйста, продемонстрируйте.

Я указал на специально расчищенный участок, где уже были нанесены сложные геометрические схемы. Ничего хоть сколько-нибудь магического в них не было; они служили лишь наглядным пособием для учеников.

Шток, одетый в обычную городскую одежду по собственному выбору, но с нашитым гербом Академии, неловко поднялся, собирая свои разрозненные тетради и листы пергамента, и при этом умудрился задеть локтем чернильницу...

— Ах!

К счастью для него, я успел поймать её телекинезом прежде чем она свалилась бы на ряд ниже прямо на голову сидевшей там девушки, и мягко поднёс обратно к нему.

— Осторожнее, — сказал я, демонстративно позволяя мане собраться вокруг кольца Зис, словно использовал его как предмет-фокус. На самом деле заклинание я применил без него.

— С-спасибо, — пробормотал он, смущённо принимая чернильницу. — И простите... — добавил он, обращаясь к девушке внизу, которая, если я правильно помнил, происходила из купеческой семьи, была немного старше него и одевалась заметно лучше.

Пока Шток осторожно спускался по ступеням к преподавательской кафедре, я тоже поднялся, одним самодельным народным заклинанием мгновенно высушил чернила на бумаге и телекинезом рассортировал все листы по соответствующим сумкам, всё ещё прикреплённым к моему плащу, висевшему на стене рядом со столом.