— Я похож на демона? Не смеши меня. Ваш род даже о собственном потомстве не заботится, — человек наклонил голову. — Мой первенец сейчас в столице, изучает ремёсла. Моя дочь замужем за бароном из соседних земель. Трое моих младшеньких и женушка сейчас едут в безопасное место, — просто перечислил он, немного меняя стойку и чувствуя, что разговор подходит к концу. — Есть вещи, которые для людей естественны. Воровство и забота о своих, о себе и о своей кровинушке – из их числа. Я лгал и мошенничал тогда, когда это было к месту, и ни о чём не жалею; грехом было бы увидеть перед собой такие возможности и не воспользоваться ими. Та же логика позволила мне договориться о безопасности одновременно с Короной и с мятежниками, от чего эта земля получила огромную выгоду. А теперь я буду сражаться за этот город, потому что и это тоже совершенно естественно и к месту, — объяснил человек, ожидая вердикта демона.

Лорд Стандхафт за то время, что требовалось сделать три вдоха, свёл на нет немалую часть всех осторожных попыток Заудерна перестроить оставшиеся силы конфликта.

В одном коротком обмене с наседавшими на него големами он прорубил одного, оказался за линией обороны... и вся структура посыпалась.

Жаровня, рядом с которой лежал заваренный в собственную броню пленник, находилась добрых девять метров в стороне от пути лорда. Стандхафт оказался рядом с ней мгновенно.

Средняя часть Жаровни разлетелась вокруг места удара, вместе с залатанным гранитом и тепловой матрицей. Обратный взмах от лорда последовал ещё до того, как обломки успели упасть, и тот распорол конструкт от одного конца до другого; обе половины ухнули в стороны, всё ещё слабо светясь в темноте.

Несколько коротких ударов раскололи шлаковые спайки у локтей и коленей пленника; в его исполнении это выглядело легко, и запертый солдат снова превратился в угрозу.

Марионетка встала за спиной своего лорда, словно никогда её и не покидала.

А шлем лорда Стандхафта повернулся к зачарователю в тылу обороны.

Солдаты двинулись словно копьё, их лорд был остриём, и приказ к отходу подсознание Заудерна отдало ещё до того, как сознательная часть разума успела понять происходящее.

Плоский шестиногий голем под его ногами уже поспешно пятился назад.

Его големы пытались ударить по проходившим мимо солдатам и перестроиться, но манёвр оказался слишком быстрым и решительным; теперь большая часть армии големов била по порабощённым солдатам сзади, тогда как сам Заудерн оказался перед ними.

Маг всё ещё надеялся, что бегущий под ним голем сумеет набрать достаточную дистанцию.

Не сумел.

Стандхафт сократил расстояние за несколько широких шагов и один низкий выпад, и длинный меч устремился к рёбрам Заудерна...

...и остановился.

Вокруг старого зачарователя мгновенно вспыхнул полукупол бледно-зелёного света, краями упираясь в край платформы под ним, а остриё меча со скрежетом врезалось в него, разбрасывая белые искры, и замерло всего в предплечье от груди мага.

Один такой только первый рабочий образец занял у Заудерна четыре месяца, а механизмы этого барьера поглощали почти весь внутренний объём голема.

Именно поэтому конструкт не нёс ни оружия, ни сколько-нибудь достойной упоминания брони и выглядел всего лишь как движущаяся платформа на шести ногах; внутри того просто не осталось места ни для чего, кроме защитных заклинаний и площадки, на которой мог стоять создатель. Само заклинание напоминало многослойные защитные барьеры, которые могущественные боевые маги возводили вокруг себя, с одним решающим отличием и одним губительным недостатком. Матрица могла довести силу барьера до уровня, который ни один человеческий маг не смог бы поддерживать... но лишь на считанные мгновения. Она работала по тому же принципу, что и щиты, которыми некий эльф защищался от бедствия из огня и теней.

Барьер жил импульсами: один вдох почти абсолютной защиты, затем тьма, пока решётка заново сплеталась, потом защита снова.

Этот голем был его личным прототипом, над которым он работал в свободные часы. Ничем, что он когда-либо всерьёз собирался использовать, просто... праздным проектом на случай «а что если». «А что если» однажды ему всё-таки придётся сражаться. Что если земля снова разверзнется и оттуда выползет чудовище? Что если ему придётся встретить тот ужас уже взрослым, без героя, за чьей спиной можно спрятаться?

Это был праздный проект, над которым он год за годом трудился максимум по неделе за раз почти тридцать лет, прежде чем забросить ещё на десятилетие, оставив пылиться на складе.

Вывести его сейчас на поле боя казалось ему чем-то правильным.

Купол погас, переходя в цикл. Меч Стандхафта уже двигался в образовавшуюся брешь... и тут поднялся другой, более слабый вспомогательный барьер, постоянный купол, который остановил гораздо менее сильный удар, лишённый нормального замаха.

И всё же зачарователь увидел, как по багровой поверхности расползается паутина трещин.

Какая же чудовищная сила нужна, чтобы одним взмахом настолько повредить защитное заклинание?!

Заудерн впервые за всю ночь отозвал свою волю от всех остальных големов на поле, приказав им продолжать наступать и пытаться добраться до него при помощи самого агрессивного алгоритма, а сам полностью сосредоточился на ближайших конструктах.