И тогда слова Альберта о демонах снова всплыли в памяти Анунгслоса, ещё раз отозвавшись в его сознании. Существо перед ним даже не пыталось скрывать свои мысли; насколько мог судить бургомистр, Могель говорил с ним честно... потому что в самой основе своей демон в точности отражал то, что эльф подробно объяснял. Демон никогда и ни к кому не испытывает эмпатии и не понимает, что значит «заботиться». Могущественное создание искренне не могло понять, почему убийство демоном какого-то другого, более слабого человека вообще должно волновать более сильного, человека, который в самом деле способен убить демона в ответ. Потому что сам демон, вероятно, никогда не счёл бы убийство более слабого демона человеком чем-то заслуживающим его внимания или беспокойства.

Демон покачал головой:

— Но по-своему я понимаю. Я не понимаю, почему убийство людей демонами считается проблемой, когда убийство людей дворфами – нет, но тем не менее у меня есть собственные причины ненавидеть ваш род, которые, как я знаю, ты не поймёшь. Например, я презираю то, что именно существо вроде тебя является правителем этого поселения, когда среди вас есть кто-то, способный на такое.

Демон дёрнул большим пальцем через плечо, туда, где огненный смерч уже давно ослаб и исчез.

— Это зависть? — с лёгким любопытством спросил Анунгслос.

Демон склонил голову:

— В какой-то степени, возможно. Я, безусловно, хотел бы командовать кем-то подобным. Но в основе лежит непонимание. Непонимание заставляет проявлять осторожность, а осторожность побуждает меня желать твоей смерти, — Могель покачал рогатой головой. — Но пример неудачный; наверное, мы и без того оба вполне готовы убить друг друга, — демон поправил воротник дублета. — Из-за тебя я понёс существенное наказание от руки госпожи Ауры; к счастью, теперь у меня появилась возможность убить тебя за это.

Несмотря на слова, демон не звучал ни нетерпеливо, ни возбуждённо, и хотя Анунгслос не отличался особой чувствительностью к подобным вещам, он всё равно ощущал жажду крови демона. Она ни разу не усилилась, не так, как тогда, когда Могеля ненадолго задело оскорбление в их предыдущем разговоре.

Демон говорил так, будто обсуждал погоду, просто при этом случайно, ну так уж вышло, желал ему смерти.

Ни демон, ни бургомистр не сдвинулись ни на шаг. Какая бы жажда крови ни висела между ними в воздухе, Могель явно не спешил превращать её в действие. По очевидным причинам не спешил и Анунгслос.

— Но прежде чем мы к этому перейдём, удовлетворишь моё любопытство? — попросил демон так, словно пытаясь выковырять что-то из-под ногтя. — Какой смысл был нарушать наше соглашение? Ты не боялся возмездия или считал, что месть нам чужда? — Могель звучал искренне заинтересованно.

Анунгслос задумчиво посмотрел на него. Бургомистру было трудно понять, почему Могеля так занимал этот разговор и их прежние дела; может, он тоже пытался тянуть время? Или по какой-то причине настолько хотел понять его мотивы, что считал это достаточно важным, чтобы откладывать бой, который легко мог выиграть? Быть может, унижение не давало ему спать по ночам?

Как ни забавна была эта мысль, бургомистр насторожился, понимая, что что-то здесь не так. И всё же у него не оставалось выбора, кроме как продолжать тянуть время, не так ли? Настоящий бой привёл бы к его мгновенному и сокрушительному поражению.

В любом случае он решил, что честный ответ, возможно, позволит продолжить разговор дольше:

— Ну естественно, я не боялся никакого возмездия. Ещё чуть больше недели назад я вообще не знал, что значит «Высший Демон», а чтобы тайком провести тебя в город и дать выполнить твою часть, мне пришлось всё организовать. Я по обыденности исходил из того, что самостоятельно проникнуть ты не сумеешь, и уж тем более не думал, что ты способен преуспеть с какой-либо силой вторжения, — сухо ответил Анунгслос. — Нет никакой великой причины, почему тебя нагрели. Уж точно не из личной неприязни и не потому, что ты демон; всё гораздо проще. Насколько я понимал, у тебя не было возможности заставить меня соблюдать условия нашего соглашения, а я увидел простой способ обмануть тебя и заставить уйти, не поднимая шума, — объяснил он это как самую естественную вещь на свете, какой она для него и была.

Демон, что тревожило, никак не разозлился на слова бургомистра. Он лишь наклонил голову, а взгляд его стал далёким, словно он анализировал полученные сведения.

— Караван, который ты перехватил, тот, где был Шляйм, — продолжил бургомистр. — Ты вообще задумывался, почему он перевозил алхимические припасы и зачарованное снаряжение в таких количествах не по главным торговым дорогам, а практически через глушь и отдалённые деревни? — рассеянно спросил он, видя, что демон заинтересован достаточно, чтобы слушать. — Да потому что эти вещи продавались людям, с которыми я не мог открыто связываться ни при каких обстоятельствах, людям, готовым платить за них звонкой монетой. Даже у демона должна быть хоть какая-то догадка, нет?

Могель приподнял бровь:

— Ты имеешь в виду мятежников Гражданской войны? — так они сами себя не называли, но именно под этим именем их теперь знали, когда всё закончилось и большинство либо бежало, либо гнило в земле. — Контекст, несомненно, полезный, но не могу сказать, что он меня особенно волнует.

Анунгслос кивнул: