— Ты пытаешься выяснить, способен ли я чувствовать вину? — прямо спросил человек; демон в ответ замолчал, даже не пытаясь отрицать. — Хех, да ты ведь понятия не имеешь, что заставляет человека чувствовать вину, да? Те люди были мертвы независимо от того, что я сделал или не сделал тогда; и даже если бы я был из тех, кто просыпается в холодном поту из-за последствий собственных сделок, уж этот случай точно не стал бы причиной такого, — просто объяснил мужчина.

— Возможно, неудачный пример. Но разве ты не испытываешь вину за то, что происходит сейчас? — спокойно спросил демон. — Разве это оружие и зелья не пригодились бы сейчас для защиты города?

Когда багровая вспышка залила площадь, Могель не обернулся. Однако его взгляд на долгий вдох покинул бургомистра, проследив за чем-то за плечом мужчины с выражением лёгкого, искреннего интереса, а затем вернулся обратно.

Анунгслос лишь приподнял бровь, подавляя желание вздрогнуть, прежде чем медленно ответить на вопрос:

— Я добился того, чтобы весь этот край воспринимался как земля, всецело поддерживающая Корону. И мы, в общем-то, оказывали Короне материальную поддержку, поэтому во время Гражданской войны она никогда бы на нас не напала. Мы открыто демонстрировали верность, а это уже больше, чем осмеливались некоторые. Одновременно с этим я организовал сделку с мятежниками, которым требовалось крайне специализированное снаряжение высшего качества, и я им его поставлял, — объяснил человек. — Это также защищало нас от вторжения с их стороны, потому что захват этих земель армией остановил бы производство товаров, которые они уже получали и в которых отчаянно нуждались. Иными словами, я обезопасил этот край без какой-либо необходимости в Страже, кроме их борьбы с монстрами, а для этой работы она всегда была оснащена с невероятными излишками. Полноценную армию этот город никогда не смог бы ни содержать, ни разместить, сколько бы Стража ни притворялась обратным; я прикинули циферки и то, чем занималась Стража, было, по сути, растратой средств через наём слишком большого числа людей, которые при имеющемся объёме работы вообще никуда не упёрлись. Да, появления твоей хозяйки я не предвидел, вот только... — Анунгслос усмехнулся. — Разве зелья и всякие безделушки вообще что-нибудь изменили бы в этой битве против существа, способного в одиночку стереть город с лица земли? Ну конечно же нет.

Человек просто улыбнулся:

— Я провёл Штурмкам и весь этот край через самое неспокойное время за последнее столетие, да так, что большинство живущих здесь даже не узнало, что такое война. Голод? Разбойники на дорогах? Набеги или нападения чужеземных армий? Осады? Никто на моей земле через это не прошёл. Ты вот знаешь, сколько великих лордов во всём королевстве способны сказать то же самое? Скажи мне, я плохо справлялся со своей работой? Или, быть может, ты был бы благодарен и не явился бы сюда, если бы вместо заказанного я не подсунул тебе просроченное дерьмо? — спросил человек, сузив глаза.

Демон несколько секунд изучал бургомистра, а затем наклонил голову в знак признания:

— Будь я предводителем банды, тебе бы пришлось ответить за подобную угрозу моему авторитету. Но мы все служим госпоже Ауре, так что, естественно, после того как я понёс наказание, в подобных действиях уже не было необходимости. Ты прав: наше появление здесь никак не связано с твоими прежними поступками; мы пришли бы в любом случае, — объяснил демон непринуждённым голосом.

Могель наклонил голову:

— Мне просто было любопытно, как ты сам на это смотришь. Я и прежде расспрашивал многих людей, хотя, признаюсь, обычно уже на пороге смерти, и многие из них испытывали вину из-за самых нелепых вещей. Может быть, это какая-то разновидность безумия, которая появляется у людей лишь перед смертью, — с праздным любопытством задумался демон. — Но раз уж мы заговорили, позволь спросить ещё кое-что... почему ты решил остаться и сражаться? Ты человек, который ближе всех остальных к демонам, и явно умеешь хорошо лгать. Тебе ничего не стоило бы незаметно ускользнуть, сохранив и жизнь, и даже те богатства, которыми ты так дорожишь, — спросил Могель с любопытством в голосе.

Улыбка исчезла с губ Анунгслоса: