Тем временем солдаты не предпринимали попыток сильнее давить на остальную линию, и Заудерн сомневался, что причиной была ненужная осторожность. Скорее всего, их удерживало то же, что не давало покоя ему. Даже если казалось, что он пока справляется, долго так продолжаться не мог, и зачарователь это знал.

Тем временем чуть в стороне бургомистр с отвращением изучал мумифицированный труп у своих ног, бросив лишь один взгляд на останки голема, прикрывшего его от багрового света демона и теперь тоже сочившегося кровью. Ранее он как раз успел обернуться и увидеть, как это шатающееся, проклятое нечто разбил на части один из порабощённых людей.

В магии он разбирался слабо, но слышал достаточно историй от авантюристов, чтобы узнать «проклятие».

— Мерзкое заклятье... — пробормотал Анунгслос, растирая красную жидкость между пальцами латной перчатки, а затем наклонился и поднял щит из приличной лужи... крови? — Из-за него даже всё это кукольное представление пахнет скотобойней.

Демон склонил голову, по всей видимости совершенно не спеша вступать в бой.

— Не соглашусь. Но вполне естественно, что мы находим друг в друге множество неприятных вещей. Разве не поэтому мы и находимся в конфликте? — риторически спросил демон.

Бургомистр лишь усмехнулся:

— А, ну да, конечно. Точно не потому, что ваш род просто сосредоточен на убийстве моего без какой-либо особой причины.

Демон только склонил голову.

— Я говорю об одном, ты – о другом. Не вижу связи. Демоны убивают людей. Люди убивают людей. Демоны убивают демонов. Всё это происходит. Однако это никак не связано с большим конфликтом между нашими народами, — предложил демон. — В сущности, само по себе то, что кто-то убивает представителей вашего рода, ещё не делает это существо вашим врагом.

Могель театрально развёл руками:

— Настоящая причина противостояния между нашими видами, а не отдельными личностями, несомненно заключается в том, что есть вещи, которые мы на фундаментальном уровне презираем друг в друге, вещи, оправдывающие полное уничтожение другой стороны.

Анунгслос лишь приподнял бровь:

— И снова, мне кажется, ты упускаешь ту часть, где тебе подобные без всяких на то причин убивают людей. А большинству людей такое не нравится.

Демон замер, полностью окаменев на месте, а затем возобновил движение словно ничего не произошло, рассеянным жестом левой руки отмахиваясь от довода человека:

— Про это и говорю, разве нет? На лицо вещь, которую ты презираешь по причинам, лежащим за пределами понимания, — продолжил он, встречаясь взглядом с бургомистром.

Анунгслос не удержался и издал смешок, когда понял, что демон не собирается объяснять дальше:

— За пределами понимания? Ты не способен внять, что после одного и двух идёт три? Или, говоря иначе, что если демон убивает твоего соседа, то следующим тот попытается убить тебя? — Бургомистр звучал непринуждённо, его молот покоился у его бока, но на самом деле он тянул время и осторожно старался поддерживать разговор.

Он не видел возможности победить – не когда рядом были лишь он и старый зачарователь; им нужно было продержаться, пока сюда не доберётся кто-нибудь ещё. Каждая секунда, которую демон соглашался тратить на разговор, была победой.

— Ты говоришь так, будто в твоих словах есть какая-то логика, хотя её нет, — просто сказал демон. — Демон убил твоего соседа, потому что тот явно был слабее него. Это не значит, что демон способен убить тебя. И не значит, что он захочет разыскивать тебя, чтобы убить, — объяснял Могель, по-видимому искренне не понимая, почему вообще вынужден это растолковывать. — Здесь нет причинно-следственной связи; то, что демон в обычных обстоятельствах готов убить человека, не означает, что он обязательно попытается убить именно тебя. Особенно если ты сильнее того... твоего собрата-человека. Быть может, ты этого не знаешь, но главная причина, по которой встреча в дикой местности между демоном и группой людей сопоставимой силы почти всегда превращается в бой, заключается именно в том, что демон знает: без конфликта ему не уйти, люди иррационально нападут на него, и потому некоторые сильные люди, которые иначе просто ушли бы и спокойно прожили остаток жизни, погибают в совершенно ненужном сражении. Это абсурдное, нелогичное поведение, — заявил говорящий монстр, звуча больше как столичный аристократ, вежливо жалующийся на качество обслуживания в каком-нибудь трактире, чем как мерзость, регулярно пожирающая человеческую плоть.