Дракон не светился изнутри. Это был лишь огонь поля боя, просвечивавший сквозь края и заставлявший их, а также трещины в его «чешуе», казаться почти озарёнными изнутри.

А ещё были его конечности.

Четыре ноги, как у классического западного дракона в земном представлении, каждая с тремя внушительными когтями, на этот раз костяными.

Эта деталь почти потерялась для меня, потому что его крылья были громадны. Один только их размах превосходил всё остальное на поле, и, в отличие от многих драконов, которых я помнил по рисункам и собственным встречам, крылья этого конкретного действительно выглядели способными поднять его. Суставы у крыльев были толстыми и мощно обросшими мышцами, а кости за перепонками достаточно прочными, чтобы я поверил: они способны оторвать от земли всю эту массу камня и стекла. Перепонки крыльев тоже были чёрными, туго натянутыми и напоминали скорее листы тёмного стекла, чем кожу; огненный свет проходил по ним тонкими линиями и красно просвечивал по краям, как и на всём остальном теле.

Голова дракона была самой уродливой его частью. Челюсть огромная и прямоугольная, покрытая той же бронёй, казалась предназначенной скорее для раздавливания, чем для укусов. Над ней находились два глаза, маленьких, как бусинок, и красных, почти комично крошечных для черепа такого размера, и они смотрели прямо вниз, на поле боя. Пасть у дракона всё ещё оставалась открытой после рёва, и я видел два ряда зубов, один позади другого, такие же зазубренные и чёрные, как всё остальное. Язык у него был длинным, по обеим сторонам усеянным загнутыми назад шипами, как внутри гусиного клюва. Дальше, глубоко в глотке, тускло мерцало оранжевое свечение, а из пасти всё ещё поднималась тонкая струйка пара, оставшаяся от огня, который он совсем недавно выдохнул.

В общем и целом, это был, без всяких сомнений, самый пафосно-мрачный дракон, которого мне когда-либо доводилось с неудовольствием видеть.

Чего и следовало ожидать...

— Обсидиановый дракон. Эти звери родом из Южных земель, свирепые и могущественные даже по меркам драконов, — отметил я, поднимаясь на всё ещё трескавшийся раскалённый оранжевый камень и встречаясь взглядом с Аурой. — Считалось, что они вымерли. Как тебе вообще удалось отыскать обсидианового дракона?

По большей части я просто выигрывал время. К сожалению, Зис была молода. Я начал обучать её бою некоторое время назад, но ей всё ещё было трудно понимать некоторые команды, поэтому сейчас, например, я без слов наложил на неё Великую Резонирующую Душу, чтобы она поняла, чего я от неё хочу.

Этому созданию требовалось около пяти секунд, чтобы прожить моё воспоминание, и именно это время я выигрывал.

— На самом деле на него мне указал доверенный Его Величества, — сказала Аура, и её поза, само её существо излучали самодовольство, пока она постукивала пальцем по ноге зверя рядом. — Он сказал, что это гарантирует моё выживание во время охоты, — Аура издала смешок. — Кажется, теперь я понимаю: ты в самом деле тот еретик, от которого захотел бы избавиться даже кто-то вроде него, хм-м?

В тот же миг всякое подобие пыла во мне умерло безобразной смертью.

Шлахт. Шлахт всё-таки был к этому причастен.

Кажется, я, блядь, ненавижу ясновидцев.

И всё же даже на мгновение не возникло ни колебаний, ни отчаяния. Даже если дракона передали Ауре, чтобы гарантировать ей победу... мне всё равно придётся победить.

Тогда я почувствовал импульс маны от Зис и мягкое сжатие ветра.

— Очень жаль, — сказал я, склоняя голову набок, — что теперь тебе придётся узнать, почему даже Шлахт Всеведущий не решился бы пересечься со мной.

Как и всегда, я соткал из нитей маны форму, словно нарисовал крохотную картину, которую Зис должна была узнать.

Она узнала, и я совместил всплеск своей маны с её всплеском, скрывая его, пока ветер начинал усиливаться.

Дракон зарычал, но я ударил посохом о землю, и твёрдый камень под его лапами превратился в песок, после чего по приказу Карбункулу волны вязкого розового пламени хлынули на ноги зверя. Аура схватила Нойгири и, как и ожидалось, отлетела назад, но это не имело значения: пламя начало «остывать» и затвердевать, превращаясь в красноватое, прочное, но всё ещё мерцающее твёрдое вещество, которое продолжало выглядеть как огонь.

Дракон взревел, и тогда я увидел, как его «чешуя» взорвалась шрапнелью и устремилась ко мне – лишь чтобы столкнуться с поспешно возведённым мной энергетическим барьером. Дракон взмахнул крыльями, пытаясь взлететь... но воздуха для подъёма почти не осталось.

Постепенно воздух начал свистеть и закручиваться вокруг него, а я отлетел назад.