Но... поступит ли она так? Не зная наверняка, сколько у меня маны? Решится ли поставить жизнь на бросок монеты? Конечно же нет. По своей природе она кукловод, держащийся в тылу; веками она создавала, отлаживала и дорабатывала своё заклинание, чтобы оно идеально ей подходило, и в итоге получила магию, предназначенную для подчинения слабых и охоты на них. Создание вроде неё могло быть только трусом.

Аура не желала рисковать без уверенности даже против Фрирен, спустя столетия, когда была убеждена, что эльфийка намного слабее. Вместо этого она постаралась как можно сильнее истощить и без того «недостаточный» запас маны эльфийки, ослабить её даже ниже порога, при котором, по мнению Ауры, заклинание и так уже гарантированно сработало бы, и лишь затем нанесла удар.

Именно на эту Ауру я рассчитывал. Единственную Ауру, которую мог победить.

Существовали и другие факторы, которые мне следовало учитывать и использовать.

Я вообще не мог оценить ману Ауры; у меня просто не было возможности подобраться к ней достаточно близко. Точно так же и она никак не могла оценить мою. Считывание чужих воспоминаний и конструктов здесь совершенно бесполезно. В конце концов, ощущение уровня маны субъективно; каждый маг может лишь приблизительно сравнить чужую ману со своей. Даже если она допросила Нойгири и Стандхафта, то знала лишь, что я «силён» и «примерно настолько же силён, как она». Я со своей стороны тоже не мог понять по воспоминаниям Зис, сколько маны на самом деле было у Ауры. Зис знала лишь, что её было «примерно столько же, сколько у меня, когда я не сдерживаюсь», но сделать точную оценку было практически невозможно даже мне, имевшему доступ к её памяти. Это было всё равно что стоять в долине, смотреть на две горы, вершины которых скрыты из виду, и гадать, какая выше.

И всё же мы должны были быть достаточно близки по силе.

Разница заключалась в том, что, в отличие от ничего не знавшей Ауры, я знал о ней. Знал её заклинание, даже обладал пониманием её характера, которое не мог бы получить естественным образом, а она... она знала лишь то, что знали Гансельн, Нойгири и, возможно, Стандхафт, а это было хуже, чем не знать ничего.

По крайней мере, если я всё разыграю правильно.

И потому, когда сражение в городе началось всерьёз, я поднялся из небольшой ниши, которую устроил для себя на горном склоне.

Заклинание было соткано за мгновение, и я взлетел.

Передо мной возвышалась гора, и обычного полёта не хватило бы, чтобы преодолеть вершину, главным образом потому, что мощные ветры делали полёт опасным, учитывая хрупкость магии полёта, однако...

— Зис, пробудись, — мягко позвал я, подманивая джинна своей маной и ощущая, как игривое существо шевельнулось в кольце.

Оно не дышало, у него не было тела, я видел лишь его ману, и всё же по тому, как она затрепетала, понял, что так она зевает перед тем, как сосредоточить внимание на нитях маны, которым я придал форму.

— Фью-у-у-у-у-у~! — озорливый свист, не настоящий голос и не слоги, лишь сам ветер, и внезапно мои одежды перестали трепетать, а воздушные потоки больше не били по мне; вместо этого я почувствовал, будто невидимая рука подхватила меня и торопливо понесла вперёд.

Штурмкамский Пик, гору, которую не покорил ни один человек, эльф или дворф... оказалось легко перелететь, и я увидел город внизу, после чего как следует раскрыл своё чувство маны.

Я почувствовал всё. Город, сражения... и Ауру. Я стремительно ускорился, скрывая ману настолько хорошо, насколько мог, пролетел над внутренним городом, затем над внешним и завис именно там, где намеревался. Прямо над своей целью.

Я оборвал заклинание и распустил нити маны, что послужило Зис сигналом прекратить и её магию.

И тогда я начал падать.

Подо мной находились лишь трое. Два демона и Нойгири. Никто из них не скрывал ману. Все трое меня заметили, хотя, подозреваю, благодаря Ауре, которая могла предупредить остальных.

Я предполагал, что её чутьё маны было довольно хорошо развито. Для безопасного применения собственного заклинания иначе и быть не могло. Естественно, если я ощущал её, то она могла почувствовать меня, когда я использовал магию.

— Гром, дерево, с пяти до восьми, — пробормотал я, вспоминая строки из гримуара, который толком не открывал уже больше сорока лет, пока между моими ладонями вспыхивали искры фиолетовых молний, а я продолжал падать. Естественно, из-за ветра я не слышал даже самого себя. — Сойтись и укорениться, связать, закрепить... — я чуть прервался. — Скрутить.

Мантра не была редкостью в ритуалах, где зачастую трудно вспомнить, какие шаблоны в какой последовательности накладывать и как они вообще выглядят. Однако для тех, кто не использовал конкретное заклинание достаточно часто, это было опорой для памяти. Упражнением, связывающим определённые слова в памяти с шаблоном, либо посредством простого заучивания, либо, как в моём случае, с помощью слабенькой магии самогипноза. Всё ради того, чтобы с первой попытки наложить невероятно сложное, многослойное заклинание, не запоминая его целиком наизусть.

Разумеется, я не проводил ритуал, но то же самое относилось и к магии, уходившей корнями в Мифическую Эпоху.

Например, к той, которую я собирался высвободить.