— Какая аккуратная работа, ты буквально наслаиваешь их друг на друга, а они такие тонюсенькие... — тихо сказало чудовище, чьё дыхание Нойгири ощущала у себя на шее, и в его голосе звучало восхищение. Жар поднялся в груди Нойгири, как обжигающее пламя, как горячий ветер от кузни, тот возник и исчез, не находя выхода; лицо её не дрогнуло, приказ позаботился об этом. Нойгири стало дурно. — Так, а вот эта, — демон, источавшая столько силы, что Нойгири чувствовала себя словно придавленной горой, мягко направила свою ману и ткнула в одно из плетений, которое Нойгири только что закончила раскладывать поверх разума... разума... — Что она делает?

И тогда Нойгири почувствовала это: беззвучный скрежет цепей, опутавших самую внутреннюю её часть. Она почувствовала, как вопрос демоницы заставил эти проклятые цепи вспыхнуть и дёрнуть что-то в ней, лежавшее глубже её сердца и мозга, глубже самого её разума, глубже всего, что она знала, и...

— ...это плетение обозначает смятение внутри шаблона, оно помогает вызвать его, вмешиваясь в способность цели формировать ясные мысли, — она вдруг поняла, что объясняет хриплым голосом. Она не хотела этого, даже не начинала думать, как ответить, и всё же её губы произносили ответ.

В соответствии с приказом, данным ей несколько дней назад: «Отвечай на вопросы Ауры честно, вежливо и в меру своих способностей, когда к тебе обращаются».

Но уже мгновение спустя заговорить её вынудил другой приказ. Тот звучал так: «Сообщай, если считаешь, что Ауре нужно немедленно что-то знать, и можешь это сделать».

— ...но я не понимаю, чего вы пытаетесь от меня добиться. Вы велели мне заставить его вести себя так, чтобы другим людям было труднее с ним сражаться, и не беспокоиться ни о чём ином... но изменения, которые мне придётся внести, оставят его не в том состоянии, чтобы сражаться, — сказала Нойгири, не способная даже ненавидеть себя: власть над всем, чем она была, отняли у неё ещё несколько дней назад, а любые яркие чувства из неё высосали за дни тихого ужаса.

— М-м-м... — рука легла Нойгири на голову и потащила её туда-сюда, слишком грубо. Жест, который демоница видела у людей прежде и ни разу не поняла: ни как сделать его нежным, ни как не причинить боль. Это было скорее дёрганье волос открытой ладонью с её нечеловеческой силой, чем поглаживание. — Честно, мне в основном просто было любопытно, сможешь ли ты это сделать, — буднично призналась демоница, словно ей не было ни до чего дела. — Всегда интересно смотреть на работу умелого мага, особенно когда его магия настолько похожа на мою, насколько это вообще возможно.

Последнее плетение она положила именно туда, куда надо было; её контроль не дрогнул ни на миг, даже сейчас, даже когда она смотрела на это лицо – лицо того, кого, чтобы его не трогали, она отдала бы всё. Нойгири наконец оторвала взгляд от застывшего, бледного и бессознательного лица Гансельна и посмотрела на существо, которое ненавидела больше всего на свете.

Демоница просто села на валун, чуть откинулась назад, скрестила ноги и устроила голову на ладонях.

— Меня не сильно-то волнует эффективность в подобных вещах, я достаточно сильна и всё равно одолею любого, — просто сказала она. — Но эта недостойная привычка досталась мне из моих юных дней, когда приходилось использовать любое преимущество, включая точечную игру на человеческих чувствах, — демоница легонько улыбнулась Нойгири. — Я ведь уже говорила тебе, что моя магия называется Аузерлезе, так? — спросила она, едва заметно распухая от гордости. — Название говорит само за себя: это магия, навязывающая абсолютное послушание, которое нельзя обойти, как ты, уверена, уже сама поняла, — демоница чуть наклонила голову. — Я сейчас про все те ментальные заклинания, которые ты накладывала на себя.

Что-то холодное дёрнулось глубоко в груди Нойгири и осело. Это... попытки вырваться при помощи ментальной магии – они были одной из немногих «дыр» в бесчисленных приказах, наложенных на неё, и она была уверена, что её попытки остались незамеченными.

И всё же два дня Нойгири пыталась; два дня, какие бы приказы она ни отдавала собственному телу... ей ни разу не удалось пересилить заклинание демоницы. Цепи, сковавшие её, казались абсолютно нерушимыми.

— Ах, — демоница моргнула, будто что-то осознав. — Не переживай, я не злюсь. Я специально не мешала тебе пытаться. Хотя я уверена, что моей магии нет равных, такие вещи никогда нельзя знать наверняка, пока не проверишь, верно? — по простому объяснила она. — Ты так старалась, и это, знаешь, достойно уважения; некоторые структуры заклинаний, которые ты на себя слоями наложила, выглядят невероятно сложными. К сожалению, они обходятся на уровне, на котором просто не способны работать. Человеческая магия тут попросту не ровня.

Хуже всего было то, что Нойгири понимала: демоница не издевалась над ней. По крайней мере сознательно. Она действительно, похоже, просто излагала свои мысли.