Поскольку они с ней почти не пересекались, единственной причиной, по которой Берг знал, что эта женщина ещё и потрясающая колдунья, было то, что Альберт прямо рассказал ему об этом во время одного из их разговоров. Не будь этого, Берг знал бы о подлинном мастерстве женщины только благодаря Шаум, которая, по всей видимости, была в восторге от духов и прочих товаров, которым промышляла Хексе и которые вроде бы делала она же. Другие девицы Берга тоже клялись, как и его ненаглядная супруга.

Видать, он и сам был тем ещё «провинциальным мужланом», что бы это ни значило.

— Я к тому, — медленно начал Берг и умолк, собираясь с мыслями, — что к этому я готовился, — его рука коротко коснулась метательного топора на поясе. — Давно уже... — тише добавил он, лишь теперь осознав, насколько это правда. — Я не трясусь только потому, что мои девчонки и остальная моя семья далеко, и я знаю: оставшись здесь, я спасу им жизни, как бы всё ни сложилось, — сказал он. — Наверное, тебе это не особо поможет.

Хексе посмотрела на него, и уголки её губ едва заметно дрогнули вниз:

— Наверное, нет, не поможет, — она наклонила голову. — Но что значит: «вы готовились к этому»? К чему готовились? К вторжению демонической армии? — спросила она с оттенком веселья, шутя, как ей казалось.

Берг попытался ответить, но... замер, не зная, как вообще это объяснить.

Со словами у него было не очень, по крайней мере с теми, что касались чувств, побуждений и прочего подобного. Сейчас у него получалось лучше, чем раньше; его ненаглядная и доченьки сильно его смягчили, но... говорить ему о себе всё равно было трудно.

Первым порывом у него было просто сказать «неважно» и позволить тишине затянуться.

Сто лет назад он, возможно, так бы и сделал.

Но сейчас... казалось, что это стоит проговорить. Хотя бы чтобы ему самому понять лучше.

— Есть причина, почему я... почему я перестал вмешиваться в дела Стражи, — тихо объяснил он. — Ты не здешняя, но до того, как Анунгслос стал бургомистром, я... я много делал, — Берг почесал затылок, чувствуя вспышку раздражения из-за того, что не может быстро подобрать нужные слова. — Я много трудился и горбатился... но какое-то время казалось, что больше не могу всё это тянуть.

Он взглянул на колдунью и улыбнулся сквозь бороду:

— Как биться с монстром – это я понимаю. Знаю, как обезопасить перевалы на зиму, что нужно деревне или, едрить его, даже маленькому городу, чтобы выжить. Вот всё такое, да, это я понимаю и знаю. Но вот это место...? — Берг обвёл рукой большую дозорную башню, на вершине которой они стояли. — Это место выросло, переросло меня, — тихо признался он. — После какого-то момента, который я не вспомнил бы, даже если бы ты спросила... я просто перестал его понимать. Оно больше не складывалось у меня в голове так, как складывалось все эти годы. Я всё ещё мог подсчитывать циферки перед принятием решений, но это уже не то; я каждый раз чувствовал, будто что-то упускаю. Я боялся, что не найдётся никого, кто подхватит работу. Думал, может, если продержусь ещё немного, узнаю больше, снова смогу всё держать в руках, но... — Берг тихо усмехнулся, словно самому себе. — Анунгслос, свинота этакая, заставил меня отпустить эти мысли и отойти в сторону. Позволить всем молодым, за которыми я вечно присматривал, самим взять дело в свои руки и принимать собственные решения. В какие-то дни я ему за это чертовски благодарен. В другие – хочу этими же двумя руками удушить эту свинью, — Берг потряс кулаками, и его взгляд встретился с взглядом ведьмы. — В общем, суть в том, что больше трёх десятков лет я ждал, что явится вражеская армия, что она будет грабить и жечь всё, что я построил, потому что я где-то напортачил. С тех пор как я отошёл от дел, меня утешает мысль, что даже если армия придёт, это уже будет не моя вина. Наверное... даже сейчас утешает, — признался дворф к своему стыду, отводя взгляд.

Некоторое время стояла тишина.

— Мне трудно это понять, — голос ведьмы в ответ прозвучал мягче. Не нарочно мягко, а как у человека, которому не хватает сил вложить в слова какой-либо нажим. — Так добровольно отдать контроль. Я... — она замолчала, выглядя на удивление уязвимой, пока подбирала слова. — У меня никогда не было в жизни ни особого контроля над этой самой жизнью, ни особого выбора в ней. Меня продали в ученицы, и моя наставница была... — её глаза вспыхнули, — жестокой и требовательной хозяйкой. И в тот момент, когда мне удалось получить хоть какое-то подобие контроля над тем, что я делаю, как я это что-то делаю и почему... я уже никогда его, контроль, не отпускала, — Хексе встретилась взглядом с Бергом. — Попросту невероятно, что вы могли просто... отпустить и радоваться тому, что всё зависит от кого-то другого... что найти хоть какое-то облегчение в том, что любая трагедия, если случится нечто ужасное, будет не вашей виной.

Берг ничего не смог с собой поделать: он рассмеялся. Ничего громкого, всего несколько коротких смешков, но даже это, похоже, слегка задело ведьму.