Его гаул унёс его на три корпуса в самую гущу, почти на задних ногах развернулся полукругом размером с маленькую комнату и ударил задними копытами под нагрудник человека, уже собиравшегося вонзить меч Стандхафту в колено.

Кираса подалась.

Тело сложилось и ушло под воду прежде, чем тот успел завершить разворот. Конь не замедлился.

И всё же, оглядывая фигуры вокруг, Стандхафт ощущал глубокую неправильность происходящего. Эти латы, которые носил враг... он видел нанесённые на них символы, и от них исходило определённое чувство. А ещё этот запах...

Отогнав эти мысли, он взревел:

— Ко мне, все! Ко мне! Не пускайте их на твёрдую землю!

Гаул под Стандхафтом наконец отступил назад, позволяя лорду рассечь ещё две фигуры прямо через броню; его фамильный длинный меч сиял.

Первая волна сломалась прежде, чем туман успел вновь сомкнуться над водой.

Стандхафт развернул гаула, кровь пятнала шею коня и его собственную кирасу, и он посмотрел через брод, ожидая следующего удара.

Вторая волна обрушилась на них, не дав людям ни единой секунды перевести дух или добить тела, которые продолжали двигаться даже без голов и конечностей.

Он услышал их раньше, чем увидел.

— Умоляю, пощадите, прошу, — мужской голос где-то слева от него. Хриплый, с горлом, которому уже давно полагалось бы отдыхать.

— Пощадите. Пощадите. Я ничего не сделал, — другой голос, дальше. Слова были достаточно отчётливы, но дыхание между ними ложилось в неправильных местах.

— У меня жена. У меня сын. Умоляю, — этот звучал выше по линии, и говорящий был уже близок к концу.

— Умоляю. Умоляю. Умоляю, — теперь только одно слово, где-то справа, и голос был полон слёз.

Мольбы... все они звучали неправильно. Одни были слишком бесчувственными, почти механическими, другие полнились таким глубоким отчаянием, что граничили с криком, а у некоторых голоса просто ломались не на тех местах в слове «умоляю»; всё в этом умоляющем хоре было неправильным.

Фигуры хлынули из тумана – быстрые, вооружённые хорошей сталью и закованные в те же доспехи... только без шлемов.

— Держаться! — отчаянно приказал Стандхафт, принимая натиск; многие атакующие рабы в их самоубийственном рывке прямо выпрыгивали из воды, чтобы придать своему наступлению хоть какой-то разгон... и всё же они продолжали молить о пощаде, ни на миг не сбиваясь с шага.

Твёрдая рука Стандхафта сработала почти сама собой: он просто поднял меч, и одно из тел само насадилось на него... а потом всё равно попыталось пронзить его.

Герой Гражданской войны едва успел заблокировать меч латной перчаткой перед тем, как нанести сокрушительный удар кулаком в измождённое, залитое слезами лицо несчастной души; удар был достаточно силён, чтобы раздался грохот, туман вокруг разметало, а тело отбросило назад в белую муть.

— Не слушать их! — приказал он. — Всем, закалить сердца! — взмахом он отвёл удар ещё одного молящего мужчины... этот был силён. Почти настоящий воин. — Через их уста говорит демон, исчадие! Души этих людей молят о достойном освобождении – так даруйте им покой!

Одновременно с последним приказом Стандхафт рванул себя и гаула вперёд, рассекая безымянного рыцаря перед собой от плеча до паха, пока его гаул лягал ещё одну фигуру, отправляя её глубже в туман.

— Все, вперёд ! Победа за...!

Сверху метнулся огненный шар, но Стандхафт почувствовал его задолго до удара и отбил мечом.

И в тот же миг...

— Демоны! — как и было условлено перед началом боя, Энтладунг подал предупреждение.

У Стандхафта был лишь один вдох, когда он скорее услышал, что что-то не так, чем увидел. Пронзительные крики его людей слева и справа, совсем рядом, но уже вне поля его зрения.

— Держаться вместе! — взревел он, отбиваясь от трёх разных молящих проклятых душ, не в силах продавить их, потому что ждал ещё одного скрытого магического удара. — Стоять насмерть! За Богиню! За вашу свободу!

Стандхафт знал, что на обоих флангах происходит что-то ужасно неправильное, даже если не мог их видеть, пока молнии время от времени обрушивались на врага. Но приказать отступление он не мог. Демоническая армия была сопоставима с его собственной по численности, а местность здесь давала им преимущество; если они не победят здесь и будут отброшены назад, это станет концом.

Он успел отсечь ногу одному из врагов, когда ещё несколько фигур показались из тумана, и тут...

Конь под ним вдруг, без какой-либо причины, встал на дыбы, пытаясь сбросить его.

Удивление Стандхафта было таким сильным, что он едва успел отреагировать на собственную интуицию, вопившую об опасности, и заблокировать удар когтистой руки.

Меч самого лорда ударил по его же нагруднику и выбил его из седла в мелкую воду, но, несмотря на то что воздух на миг вышибло из лёгких, Стандхафт перекатом восстановился и твёрдо встал с длинным мечом в руке.

Перед ним приземлился демон с багровыми волосами; вокруг него на мгновение вспыхнуло ощущение силы.