— Бро-о-оса-а-а-ай!

Дюжина с лишним зелий взмыла по дуге и ударилась о воду. А потом произошёл взрыв.

Не огня, дыма и обломков, а пара... или, по крайней мере, так показалось сперва, пока приливная волна не накрыла их войска и оказалась не обжигающим паром, а прохладным туманом.

— По крайней мере, насчёт этого эльф не солгал... — пробормотал Бравёр, впечатлившись увиденным, вероятно, даже против собственной воли.

— Зелья такого качества... — Энтладунг только рассмеялся, и звучал он не просто нервно, а откровенно неверяще. — Что, во имя Богини, за горы это такие? Сударь Альберт, этот монстр лихой, – это одно, но зелья такого качества... Не думаю, что за деньги можно купить–...

Тут Энтладунг осёкся, глаза его расширились, и он повернулся к Стандхафту.

— Милорд, движение! Враг идёт! — маг на краткий миг закрыл глаза, а затем его голос снова прогремел: — Все-е-е, го-то-о-вься!

Стандхафт просто кивнул. Он не ожидал, что демоны просто отбросят осторожность; скорее рассчитывал на бой примерно через час, но и это вполне укладывалось в ожидания.

— Рассчитай момент как следует, — тихо попросил он Энтладунга.

Энтладунг был единственным, кто мог чувствовать врага. Естественно, когда всё это планировалось, именно Энтладунгу и предназначалось отдать приказ к атаке, когда враг пересечёт нужную линию.

Обычно разделить боевые силы и ударить врагу во фланг было бы разумно. Но Стандхафт этого не сделал: его предупредили о врождённой чувствительности демонов к мане, которая позволила бы им заранее почувствовать любую засаду или обходной отряд. Рабы Высшего Демона, по всей вероятности, тоже мгновенно отреагировали бы на изменение ситуации, поскольку ими управляла эта «Аура», так что разделять собственные войска, особенно при ограниченной видимости, было опаснее для людей Стандхафта, чем для врага.

— Все! В атаку-у-у-у! — скомандовал Энтладунг, и в то же мгновение над навершием его вытянутого посоха сгустились его фирменные шаровые молнии и с трескучим эхом ушли в туман.

И все двинулись.

— Бравёр, будь осторожен, — приказал Стандхафт, увидев, как его давний друг кивает и занимает позицию, чтобы защищать Энтладунга.

Этого было достаточно; в следующее мгновение Стандхафт, лорд Доннергипфельский и Шпигельзейский, вонзил шпоры в бока своего коня.

— За Штрхаль и Корону! — взревел он, легко вырываясь впереди своих людей и возглавляя атаку.

После первых нескольких скачков вниз с возвышенности туман сомкнулся вокруг них полностью.

Гаулу Стандхафта не нужно было указывать путь. Зверь перешёл с рыси на лёгкий галоп, затем на полный, и его копыта били по плотному дёрну луга со звуком, который в этой густоте возвращался к всаднику сразу со всех сторон. Позади он слышал своих людей – ровный лязг бронированных сапог по траве. Видеть он их не мог. Он не видел ничего дальше ушей своего гаула.

А потом были молнии.

Три разряда Энтладунга один за другим треснули в тумане перед ним, и каждый на кратчайший миг освещал поле. Стандхафт увидел силуэты. Закованные в броню, тёмные фигуры.

Ограниченная видимость была ужасна, особенно если учитывать, что враги могли получать приказы почти мгновенно. Однако это был и единственный способ встретить врага, способного поработить любого на своём пути.

А затем перед ним оказался брод.

Стандхафт приготовился в седле, опустил остриё копья и позволил гаулу вынести себя в воду.

Столкновение прозвучало долгим приглушённым грохотом. Его копьё ударило первую фигуру точно в грудь и пробило насквозь, сбивая тело с ног. Гаул не стал ждать, пока всадник высвободит древко. Он всей массой врезался в человека позади первого и втоптал его под воду. Стандхафт почувствовал, как кости хрустнули под его стременами. Он отпустил копьё там, где оно застряло, выхватил меч и тем же движением снёс следующую голову на уровне горла.

И лишь потому, что был готов, он сумел отразить удар меча от уже обезглавленного трупа.

Эльф был прав. Они прошли воинскую подготовку.

А потом запах ударил Стандхафту в нос... едва заметный, но это была гниль.

Его люди врезались в линию воды на удар сердца позже.

По правде говоря, это не было полноценным боем. Стандхафт участвовал в достаточном числе подобных схваток, чтобы знать: первые полминуты предназначены для работы, а не для размышлений о ней. Враг стоял по колено в холодной воде, на круглых камнях, в тяжёлых латах, а его люди налетали на них с твёрдой травы со скоростью кавалерийской атаки.

Враг был быстр. Быстрее, чем человек в такой броне и на такой глубине имел право быть. На сухой, устойчивой земле, Стандхафт был уверен, любой из них доставил бы его людям настоящие трудности. Но ни у кого из них сухой земли не было.

И они всё же были недостаточно быстры, чтобы выстроиться в правильный строй, если вообще пытались это сделать.