По сути, бой верхом на хорошем боевом коне не делал собственных солдат Стандхафта слабее, но всё равно давал заметные преимущества, и именно поэтому вне городской среды он обычно предпочитал, чтобы самые доверенные люди сражались верхом.

Но этот бой он решил принять иначе.

Со слов Альберта Стандхафт знал, что врагом будут марионетки – порабощённые мужчины и, возможно, женщины, связанные демоническим заклинанием, заставляющим сражаться даже после смерти. Со слов Альберта он знал, что сами демоны могут оказаться ещё более опасными противниками. Со слов Альберта он, Стандхафт, знал, что, скорее всего, станет целью как человек с самым большим запасом маны после своего верного советника Энтладунга, которому он предложил остаться в Штурмкаме, лишь чтобы получить твёрдый отказ. Он также слышал рассуждения Отшельника о природе заклинания Высшего Демона – о том, что ей, по всей вероятности, нужно хотя бы видеть его.

И в этом, в конечном счёте, была проблема: слишком многое опиралось лишь на слова Отшельника. Если бы не сам контекст происходящего, можно было бы усомниться даже в том, существуют ли демоны и присутствуют ли они вообще, поскольку единственным доказательством того, что приближалось, были слова этого мужчины...

...нет, конечно, Энтладунг изучил иллюзии и доказательства Альберта и однозначно сказал Стандхафту, что это не подделки, но всё равно слишком многое приходилось принимать на веру.

Именно поэтому он сейчас был здесь.

Потому что между словами человека, которого Стандхафт по-настоящему не знал, и собственным жизненным опытом и знанием войны он естественным образом должен был больше доверять второму.

По этой же причине он не злился на эльфа так сильно, как должен был бы, хотя его и задевало, что маг так легко взбунтовался; Стандхафт понимал, ведь всё, что эльф возвёл, находилось в этих горах.

Именно поэтому решение, которое Стандхафт в итоге принял, было таким странным. Обычно он всё равно повёл бы своих людей в бой верхом; такова была простая военная мудрость. И всё же Отшельник настаивал, что единственной величайшей угрозой является именно Высший Демон, а мобильность, возможность прятаться и маневрировать куда важнее.

И именно этот совет Стандхафт сегодня утром решил принять к сердцу – без всякой причины, кроме внутреннего чутья.

Из всей его свиты в седле был только он сам. Его люди, закованные в броню, стояли боевой линией под высоко поднятым знаменем на возвышенности над лугом и ждали.

Стандхафт ехал не на своём обычном напарнике, а на породе, о которой прежде слышал только рассказы. На настоящем Гауле.

Обычно даже лучше выведенного жеребца не стоило брать в бой непроверенным, но... гаулы относились к обычным дестриэ, боевым коням, так же, как дестриэ – к полумёртвым рабочим клячам.

Этот конь мог прыгнуть на двадцать метров и лягнуть с такой силой, что превратил бы человека в фарш. Даже если он не ощущался продолжением самого Стандхафта, игнорировать такую мощь было невозможно, а сам зверь рвался вперёд, будто понимал, зачем его ведут в бой.

Стандхафт также понимал, почему скорбящий отец отдал ему этого коня: скоро Стандхафт встретит убийцу его сына, погибшего в горах, и предаст это отродье Суду Богини.

В то утро над рекой тянулся туман, а люди тихо и непринуждённо переговаривались. Одни обменивались мрачными шутками, другие просто говорили о том, что успели испытать в этом отсталом регионе.

Люди были спокойны; для них происходящее не было чем-то особенным. Каждый из них участвовал в дюжине схваток, похожих на эту.

И всё же Стандхафта не отпускало беспокойство.

— Мы уверены, что место именно это? — задумчиво спросил Бравёр, звуча скорее навеселе, чем как-либо ещё. — Было бы невероятно потешно, если бы этот эльф увидел, как враг ушёл в одну из соседних долин, и просто нам об этом не сообщил.

Стандхафт пока не стал требовать тишины; пустая болтовня, помогающая успокоить нервы, была ожидаема.

— Я всё ещё их чувствую, — доложил Энтладунг. — Они всё ещё под кронами на другой стороне. Вероятно, ждут нашего хода... или наблюдают за нами с линии деревьев, — это было достаточно правдоподобно: Стандхафт пока не видел, чтобы хоть один демон поднялся над лесом.

Маг встретился взглядом со Стандхафтом.

— Я могу приказать выпустить первую партию, но...

Стандхафт точно понял, что тот имеет в виду: если демоны просто решат ждать, эта партия пропадёт впустую.

— Делай, — после мгновения колебания сказал Стандхафт. — Если это их задержит, заставит ждать и тратить время, тем лучше для нас.

Маг просто кивнул и выкрикнул команду.

— Мета-а-а-атели! — его голос разнёсся вокруг, усиленный магией; это было обычное заклинание, которому даже сам Стандхафт научился во время кампании. — Зе-е-елья гото-о-о-овь!

Люди, ещё секунду назад выглядевшие расслабленными, без малейшей заминки вытянулись по стойке; те, кому доверили составы, переданные пышногрудой соратницей эльфа Энтладунгу, встряхнули их именно так, как им показывали.

— Про-о-обки убира-а-а-ай!

По команде Энтладунга пробки бутылок вылетели наружу, и люди приготовились.