— Сейчас не время грызться между собой. Каждый собравшийся здесь бесценен для нашей победы, — произнёс я простую истину, встречаясь взглядом с лордом. — Боюсь, это разногласие словами нам не разрешить. Лорд Стандхафт, берите своих людей и ведите эту битву так, как считаете нужным. По правде говоря, если вы сумеете выиграть нам хотя бы несколько лишних часов, мы, вероятно, сможем эвакуировать больше людей и лучше подготовить оборону; это будет бесценно... но если вы примете этот бой, ваши люди и вы сами, скорее всего, погибнете, — я сказал это просто, и каждое слово, несмотря на кипящую во мне ярость, несмотря на то, что в глубине души мне хотелось разорвать этого человека на части, было искренним. — Поэтому прошу, умоляю вас, не делайте этого. У меня есть план, как справиться с Аурой, Высшим Демоном, но, пока вы не поклянётесь отказаться от этого безумия... я не могу раскрыть его вам, иначе рискую, что она узнает о нём, если вы будете захвачены.

В конце концов, даже если меня можно было разозлить, даже если я мог впасть в ярость, даже если хотел убивать, это никогда не было злонамеренностью. Глубоко укоренённая ненависть и отвращение, которые люди формировали друг к другу... не были тем, чем я, как демон, обладал.

В этом отношении было поразительно, как легко демон способен прощать... или, точнее, насколько совершенно мой вид неспособен таить обиду.

Лорд несколько мгновений мерил меня взглядом.

— Вот оно как, — на миг он, казалось, заколебался. — А если я прикажу вам сражаться рядом со мной?

Я склонил голову, на мгновение искренне озадачившись бессмысленностью вопроса, и снова ощутил знакомый жар ярости.

— Я откажусь.

Мужчина усмехнулся; каким-то образом это выглядело совершенно искренним проявлением чувств. В это одно мгновение я увидел его более расслабленным, чем когда-либо прежде.

— А если я стану настаивать?

Его голос разнёсся над застывшими лейтенантами, над капитанами и командиром Стражи Долины, стоявшими на нашей стороне с обнажёнными мечами, над всё ещё сидящим бургомистром и Бергом, который, как всегда, стоял прямо впереди, словно пытаясь заслонить меня своим маленьким телом. Даже главный священник местной церкви, казалось, уже был готов вмешаться.

Я посмотрел мужчине в глаза.

И впервые, почти за столетие, перестал сдерживаться.

Взрыв маны был виден только магам и тем, кто достаточно упражнялся с народными заклинаниями, чтобы научиться хорошо её ощущать. Разумеется, Хексе застыла, как и маг Стандхафта, а ещё священнослужители, обученные божественной магии.

Но я знал, что воины тоже способны это чувствовать. Не совсем как маги, но Берг однажды описал мне это так: «тяжесть в самых костях, ужас перед лицом бедствия, которое тело инстинктивно распознаёт как бедствие», – вот каково было стоять перед по-настоящему могущественными чудовищами.

И я, вероятно, был сильнейшим существом, с которым даже Бергу когда-либо приходилось сталкиваться.

Увидев, как все замирают, как краска уходит с их лиц, я позволил себе ответить просто:

— Можете попробовать.

Новоиспечённый лорд региона Доннергипфель лишь рассмеялся:

— Понимаю... и даже кто-то вроде вас не видит прямой победы? — произнёс он, и я видел, как он берёт себя в руки, пока я снова брал свою ману под контроль. — Скажите мне, Отшельник... я буду полезнее здесь, на стенах, или там, в поле, против их армии? — спросил он, но прозвучало это так, будто интерес его был лишь вежливым любопытством.

Обычному человеку, должно быть, потребовалось усилие, чтобы задать такой вопрос столь непринуждённо.

На одно короткое мгновение я задумался о лжи.

Ложь ради спасения жизни.

Но решил не делать этого, потому что это действительно могло решить исход битвы, а проиграть я не мог себе позволить.

— Если вы пойдёте на Ауру, и ваши люди покажут себя в поле так, как я ожидаю... это поможет, сильно, очень поможет, — в конце концов, я не представлял, как Аура могла бы поработить их в достаточном количестве, чтобы восполнить потери среди своих марионеток. Но ещё важнее было то, сумеют ли они сократить число демонов, служащих Ауре, и позволят ли мне почувствовать их ману, увидеть их магию и составить план... — Это может определить исход.

Мужчина кивнул, затем повернулся к выходу и жестом велел своим людям следовать за ним.

— Утром нам понадобится разведчик, который покажет местность... чтобы мы могли подготовиться. Эти демоны пришли за мной. Я не стану прятаться за стенами, — сказал он. — Считайте вопрос закрытым до конца этого дела.

И вот так он вышел.

Это не было неожиданностью. Демонстрация силы с моей стороны, особенно такая расплывчатая, в сочетании с прямым вызовом его притязаниям на эти земли... неудивительно, что он не передумал.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

— О богиня, да, спасибо! — Анунгслос вскочил, вскинув кулак.

— Анунгслос, это дурной тон, — Борен, кажется, старший по возрасту из присутствующих священников, наконец обрёл голос и укоризненно одёрнул его.

Бургомистр отмахнулся от старика:

— Да, да, я просто рад, что это не переросло в резню с участием больше сотни элитных солдат внутри наших же стен, — объяснил он, вероятно, солгав.

Никто не выглядел особенно убеждённым.

Достаточно скоро совет разошёлся, поскольку большинство собравшихся всё ещё были смертными и нуждались в отдыхе.

У меня же было время поработать над големами.

***

Несмотря на довольно драматичный итог общего совета лучших людей Штурмкама и лорда Стандхафта, это не стало концом сотрудничества или общения между обеими сторонами.