— Услышьте меня! — просто сказал он, поднимаясь и обводя долгим взглядом всех, кто здесь собрался. — Я знаю, о чём думают многие из вас. Эта демоническая армия пришла за мной. Почему ещё нападение совпало бы с моим прибытием? Почему ещё это случилось бы именно тогда, когда я отправил своих людей осматривать новые земли и знакомиться с их новым народом? — спросил он риторически, и голос его был громким, уверенным и без усилия харизматичным.

— Возможно, я не великий учёный, как некоторые из присутствующих, но элементарную связь причины и следствия распознать способен, — сказал он, серьёзно кивнув. — Откровенно говоря, я не знаю, чем именно мог привлечь внимание Врагов Богини. Быть может, это всего лишь совпадение, — он сделал долгую паузу, всматриваясь в лица собравшихся.

Здесь были Хексе и я, в своём углу; Берг неподалёку, на этот раз в старых доспехах; Ферте, капитан егерей; Глимпфлих, капитан городской стражи; Штольц, командующий; у них было своё место рядом с бургомистром Анунгслосом, дальше сидели собственные солдаты лорда Стандхафта и главный священник местной церкви.

Здесь были все, кто представлял хоть какую-то боевую силу города, – и Стандхафт проследил, чтобы встретиться взглядом с каждым.

— Но совпадение это или нет, Богиня и наш Король даровали мне власть, а эти земли были переданы мне, дабы я ими правил и их защищал. Возможно, я ещё не успел утвердить здесь своё правление, но это не освобождает меня от долга, — объяснил он. — Поэтому я буду сражаться, и мои люди тоже. На рассвете мы выступим и встретим демоническую армию здесь, — он указал на карту, лежавшую на столе между нами. Его палец лёг прямо на поле в этой долине, возле речной переправы. — Там, где наша кавалерия сильнее всего.

То, как он это сказал, не предполагало ни обсуждения, ни вопросов; это было простое утверждение факта.

Это же...

— Мы не об этом договаривались, — сказал я, и мой голос рассёк наступившую короткую тишину, как нож. — Какое бы преимущество ни можно было получить от встречи с этой армией в открытом поле, оно ничего не будет значить перед...

— Альберт Отшельник, — заговорил Стандхафт, перебивая меня. На миг во мне вспыхнула убийственная ярость, куда сильнее обычной, и мне пришлось её подавить. Мужчина тем временем продолжал: — Вам дали очень много свободы. Именно в ответ на ваше предупреждение я явился по зову. Именно выслушав ваши рассказы и ваш опыт, я отношусь сейчас к этой угрозе настолько серьёзно, — он говорил просто и без усилия смотрел сверху вниз прямо мне в глаза. — Я знаю по вашей славе, что вы личность выдающихся достижений; лично я убедился, что вы человек достойного характера; и о вашем мастерстве я знаю потому, что Энтладунг считает эти навыки действительно впечатляющими, а он меня ещё ни разу не подвёл, — лорд кивнул в сторону мага, с которым я был немного знаком. Мы лишь коротко обменялись приветствиями во время турнира Големов-Воинов, но этот Энтладунг уверял меня, что каким-то образом знаком с моими опубликованными трудами, чего я от боевого мага не ожидал.

Затем Стандхафт снова посмотрел на меня:

— Я оказал огромное доверие вашим знаниям, вашим предупреждениям и вашим возможностям. Я слушал вас и был более чем разумен, участвуя в этом совете вместо того, чтобы просто отдавать приказы, — его глаза сузились. — Так окажите же мне хотя бы долю той же любезности. Вы учёный, по вашему собственному признанию, не так ли? Человек, не испытанный войной, как вы сами признались мне. Я не сомневаюсь, что среди собравшихся здесь людей, — короткий жест очертил присутствующих, — вы пользуетесь уважением и восхищением. Более того, я считаю весьма достойным и хорошо говорящим о вашем характере то, что в час кризиса они обращаются за советом и направлением к вам, учёному. Но именно им вы и являетесь – учёным. Героем края, который прежде явно сумел подняться на высоту обстоятельств, верно, но вовсе не солдатом и не командиром, — его тон стал резким. — Я не учу вас, как вести наблюдение за этой демоницей, не руководил вашими тайными магическими действиями, потому что понимаю: ваша компетентность, вероятно, затмит всё, что я даже смог бы предложить. Так почему же вы смеете воображать, что можете учить меня вести войну? Альберт, скажу это один раз: знайте своё место.

На несколько коротких, непонятных мгновений я просто растерялся.

Почему? Почему этот человек делает это сейчас, именно в этот самый момент? Сперва могло показаться, что это гордость или самонадеянность... и всё же в языке его тела я не видел ни того ни другого.

Он действительно был убеждён в собственной правоте... и мне понадобилась секунда, чтобы понять почему.

И осознать, что с его точки зрения он, скорее всего, был прав.