Я застыл; первой моей реакцией был шок. Я даже потерял нить того, в какой именно момент она успела оказаться у меня за спиной; за всеми этими пропитанными маной предметами в особняке и этим удушливым запахом, от которого у меня уже болела голова, уследить было трудно. К тому же шаги у неё были лёгкими и размеренными.

На её лице не было ни единого намёка на опасность – или на то, что она вообще узнала, кем я являюсь.

Первым моим осознанным действием было расслабить тело. Она стояла слишком близко ко мне, настолько, что я чувствовал её.

Физически я не успею ничего сделать, прежде чем она разнесёт мне голову, если только хоть сколько-нибудь владеет боевой магией. Возможно, я смогу одновременно поставить щит, но и в этом случае есть риск, что я переоцениваю себя.

Я не могу позволить себе действовать сгоряча.

Я направил немного маны в кольцо на моём указательном пальце, осторожно пробуждая дремлющее внутри существо.

— Дружбу, — медленно сказал я, не двигая головой, — и помощь в твоих исследованиях.

Это было едва уловимо, почти незаметно, но я почувствовал. Лёгкая дрожь в её руке.

— Я не знаю, что ты такое...

В её голосе звучал гнев, но не настолько сильный, чтобы убивать.

Это было важно. Люди не похожи на демонов; большинство из них не способны просто так, без подготовки, перейти к убийству другого человека. Им нужен разгон, некий внутренний мостик, который позволит себя убедить – пусть даже собственными словами и мыслями.

Она всё ещё воспринимала меня почти как личность; именно потому она вообще сначала заговорила. В этом и была её слабость: ей требовался этот внутренний переход от «я, возможно, убью» к активному действию.

Поэтому я не мог позволить ей продолжать говорить и, возможно, убедить себя.

— Они считают тебя эксцентричной, взбалмошной женщиной, — сказал я, перебивая её и повышая голос, — которая тратит почти столько же золота, сколько зарабатывает – а сумма это вовсе не малая, – на дорогие трофеи от авантюристов, на драгоценности, на услуги лучших кузнецов, на сбор редких и малоизвестных трудов и безделушек Мифической Эпохи. По слухам, ты просто дура, неспособная жить без роскоши и разбрасывающая деньги на всякую мелочь, что только привлечёт твоё взгляд, — я на миг умолк. — Но так думают лишь те, кто не понимает. У твоих трат, у твоей работы есть цель. Ты заказываешь снаряжение, реагенты, травы и ищешь магию Мифической Эпохи ради вдохновения. Ты не тратишь деньги ради траты – всё это вложение в дело твоей жизни, в то, ради чего ты по-настоящему просыпаешься каждое утро.

Я знал, что куда многословнее, чем обычно.

Я чувствовал, насколько колким и дьявольским становился мой язык, как точно он бьёт по её уязвимым местам. Я читал её – по дыханию, по давлению её предмета-фокуса мне в затылок, по дрожащей руке. Всё ради того, чтобы мои слова легли именно так, как нужно.

За это тоже я буду молить Господа о прощении, когда моей жизни перестанет угрожать опасность.

— Откуда... откуда тебе всё это известно? — спросила она, и голос её дрогнул. — Ты демон, — сказала она голосом человека, который пытается убедить в этом сам себя. — Говорящее чудовище!

— На это есть простой ответ, — искренне сказал я. — Когда-то я занимался тем же, что и ты.

Пока я говорил, я снова осторожно коснулся кольца и почувствовал изнутри жадный, нетерпеливый отклик.

И потому, как только я перестал говорить, я начал действовать.

Моя мана изогнулась в форму. Это не было заклинанием; для заклинания это была слишком простая манипуляция. Всего лишь жест – выполненный маной вместо одной из моих конечностей.

В одно мгновение вокруг меня взвился огненный вихрь, поглотив и женщину, и меня самого... но не обжигая ни одного из нас. Её предмет-фокус расплавился, её одежда вспыхнула, а кресло рядом со мной обратилось столбом пламени, но ни она, ни я не пострадали. Во всяком случае, не считая ужаса, который, должно быть, охватил женщину.

Она вскрикнула от страха и отшатнулась, инстинктивно пытаясь схватить руками пламя, лизавшее её тело, но я остановил её прежде, чем она успела случайно навредить себе. Я перехватил её теперь уже пустую руку.

— Успокойся, Карбункул, — приказал я, посылая в кольцо короткий, чётко выверенный импульс маны, и игривое пламя, плясавшее по телу алхимички, потускнело и исчезло.

Теперь она стояла обнажённой, понимая, что огонь, пожиравший её, исчез, судорожно хватая воздух и в неверии ощупывая собственную кожу, а потом в ужасе подняла на меня взгляд.

— Прости его, у него редко бывает возможность поиграть. Он... плод моих исследований, — я поднял правую руку, показывая ей. Рубин на ней сиял мифическим красным светом.

Теперь, полагаю, она уже могла это почувствовать – пульсирующее сердце маны, ядро Карбункула, пробуждённого в кольце.

— Что...? Монстр? — всё ещё, вероятно, не понимая, как осталась жива, тихо спросила она.

— В некотором смысле это монстр, хотя и не совсем. Карбункул – искусственное существо, не способное к размножению. Я назвал его род Джиннами, — мягко объяснил я и вновь вывел в воздухе маной узор.