— Можно ранить одну, — так же медленно проговорил он, — заставить её орать подольше, выть, пока глотку не сорвёт, чтобы остальные примчались на помощь, — дворф выдохнул. — Это... опасная игра, ставить на инстинкты монстров, которых ты не понимаешь, — тихо пояснил он. — Они могут броситься на нас, как вы и надеетесь, а могут и разбежаться. Оба варианта вполне возможны. А ещё мы слишком мало изучили их повадки.

На какое-то время повисла тишина.

— Вряд ли у нас будет шанс лучше, — тихо сказала Нойгири. — Я не вижу ничего, что ещё могло бы нам помочь.

Кратцер с секунду смотрел на мага, потом резко кивнул.

— Если это лучшее, что у нас есть, значит, на том порешили, — просто согласился он и бросил взгляд на Гансельна, будто проверяя, не станет ли рыцарь возражать.

Гансельн не стал. Ещё в самом начале они условились, что командовать операцией будет Кратцер, главным образом потому, что именно он уже видел этих монстров, да и местность знал, и вообще был куда опытнее в делах с монстрами.

На то, чтобы занять позицию, у них ушёл почти час.

С дальней стороны гребня подъём оказался медленным и тяжёлым, через вылизанный ветром камень; Кратцер вёл их наверх, а орёл всё это время кружил высоко над ними, следя за котловиной. Когда они наконец выбрались на уступ, ноги у Нойгири снова пылали от усталости, но сам уступ оказался именно таким широким, как она и говорила: это была длинная каменная плита под нависающим карнизом, так прикрытая линией гребня, что монстры внизу не увидели бы ничего, пока никто не поднимется в полный рост.

Все семеро молча рассредоточились вдоль края, готовясь без единого слова. Как и было заранее тихо обговорено ещё во время подъёма, Гансельн, Шветцер и Кратцер остались поблизости, а двое других егерей заходили монстрам с остальных сторон.

Нойгири закрыла глаза.

Глазами птицы она посмотрела вниз и выбрала монстра в самом центре. Того самого, удар по которому заставит всех остальных дёрнуться именно туда, оставляя без внимания свои незащищённые спины

Она пустила орла по широкому кругу, заводя его по ветру, дала ему один раз пройти над ними, чтобы тот поймал поток воздуха под крыльями. Ветер был достаточно ровным, чтобы его можно было учесть. Она скорректировала траекторию, снова вывела птицу на заход и подвела её точно над целью.

Она передала приказ по ментальной вязи, и орёл крепко сжал когтями шар, дважды резко дёрнув ими на лету. Через связь Нойгири почувствовала, как жидкость внутри стекла сместилась и схватилась, а в следующее мгновение шар начал разгораться собственным светом маленькой холодной точкой, становившейся всё мощнее с каждым ударом сердца.

А потом шар вспыхнул ярким синим светом, который всё равно невозможно было заметить с земли, если только не смотреть прямо вверх.

Она велела птице разжать когти.

Шар медленно полетел вниз.

Нойгири смотрела глазами орла, как он падает – то была крошечная искра, ровной линией скользящей вниз на фоне серого камня, а внизу была едва заметная рябь на снегу там, где, ничего не подозревая, притаился монстр, что был почти совсем стёрто из этого мира. Свет вспыхнул ярче ещё раз – прямо перед тем, как коснуться цели.

А потом всё внизу утонуло в белом.

Звук настиг мгновением позже – глухой, влажный треск взрыва, а вслед за ним раздался крик, не человеческий и вообще не похожий ни на что из того, что Нойгири слышала прежде. Вой прокатился по котловине – высокий, рваный, настолько громкий, что его, наверное, было слышно за километры, – и она скорее почувствовала, чем увидела, как другие силуэты в снегу рванулись к источнику звука, на одно короткое мгновение теряя маскировку при повороте.

Сквозь пыль и снег Нойгири успела разглядеть, что попала она как надо: монстру оторвало ноги, но существо всё ещё было живо и надрывалось, срывая глотку.

— Пошли, — сказал Кратцер.

Гансельн уже двигался. Он сорвался с уступа одним толчком сапог, перелетел край и рухнул в снег, высоко поднимая меч, и первый монстр со склона встретил этот удар раньше, чем его маскировка успела окончательно рассыпаться.

Шветцер приземлился мгновением позже – легче, быстрее – и одним чистым движением вскрыл горло второму, орудуя своей изогнутой саблей и двигаясь в какой-то странной, почти невесомой стойке.

Огненная стрела Нойгири сорвалась с её посоха со звуком рвущейся ткани, пронеслась через котловину полосой жара и ударила монстра под ближайшим валуном точно в грудь, сразу прожигая тёмную дыру и в снегу, и в его маскировке.

Рядом с ней тяжёлый арбалет Кратцера проговорил своим коротким, жестоким голосом, и второй монстр у дальней скалы повалился назад с болтом в глазу, не успев даже до конца повернуться к умирающему сородичу.