— Что... — Нойгири запнулась, когда все повернулись к ней. Она ещё глубже вжалась в грудь Гансельна, в объятиях которого сидела. — Что значит «горы зовут»?

Егеря переглянулись.

— Это не объяснить, — заговорил Кратцер, и звучал он совершенно искренне. — Просто некоторые из нас это чувствуют. Стоишь ты, смотришь на гору снизу... и однажды уже не хочешь больше просто смотреть. Хочешь подняться, — он закрыл глаза и тихо выдохнул. — А потом, когда стоишь на вершине и глядишь вниз, на мир под собой... ты выше любого офицеришки, политика или короля. Над тобой остаётся только одно: небо. Вот это, — сказал он, приподнимая кружку с горячим вином, — чувство, которое многие из нас уже никогда не забывают и гонятся за ним до самой смерти.

Все поддержали тост, и Нойгири тоже, хоть и с некоторым недоумением, сделала долгий хороший глоток.

...пряности в вине делали его восхитительным, прямо как и жар с ягодами, добавленные в напиток. Жаль только, что оно было таким крепким.

— Мне нравится лазать, нравится это одиночество, — просто сказал Брав, снова окинув всех взглядом. — Но никто из нас здесь не ради денег и не только ради острых ощущений.

Он явно был самым молодым среди них, и всё же слушали его все.

— Я хочу сказать... — парень снова посмотрел по сторонам. — Мы ведь все... хотим помогать, разве нет? Защищать дом и людей. Как Берг и Отшельник, — Брав неловко опустил взгляд и рассеянно заиграл костями в пальцах. — Я вырос не в городе, а в деревушке. У нас был скот, и после обучения у старика я мог бы осесть там охотником. Но я знал, что Страже нужны люди, вот и пошёл, потому что даже те монстряки, что спускаются в нашу долину, могут навредить моей семье, а если Стража не справится, всё станет только хуже, — он снова обвёл всех взглядом. — Если бы мне хотелось только лазать по горам и зарабатывать, я бы пошёл в авантюристы.

— Ну-ну, парень, спокуха, — сказал Оффенбар, легонько ткнув юношу кулаком в плечо. — Мы не над тобой и не над твоими убеждениями потешались. Мы тут все такие вот дураки.

— Некоторые побольше других, — хмыкнул Кратцер себе в седую бороду, качая головой. — Эх, в мои-то времена служба в Страже и хороший заработок друг другу не мешали, — проворчал он.

— В твои времена, ха, ну ты выдал, жопа ты волосатая! — возмутился Оффенбар. — Хватит строить из себя деда в годах, тридцатилетний ты заморыш!

Кратцер и правда покраснел от смущения. У Нойгири аж в голове всё перевернулось, когда она услышала это «тридцать»: она-то была уверена, что этот суровый дворф выглядит старше самого легендарного Берга!

— Да заткнись ты, сам ненамного старше! — выпалил он, смущённо хлебнув вина. — Не моя вина, что я хорош собой, а волосы у меня такие от роду!

— Дети, дети, прошу вас, не бузите, — сказал Ревьер с выражением священника, читающего особенно тяжёлую проповедь. — Согласно древнейшей традиции дворфов, как старший из вас обоих, я возьму на себя руководство, дабы разрешить ваши разн...

— Заткнись!

— Пшёлна!

Ревьер расхохотался, когда оба дворфа, похожие на обиженных мальчишек, запустили ему кости прямо в голову.

— Господа, — заговорил Гансельн. — Господа!

На его второй возглас дворфы всё-таки обратили внимание: один из них уже держал хохочущего и даже не сопротивляющегося Ревьера в каком-то подобии удушающего захвата со спины, а другой с театральной серьёзностью закатывал рукава.

Гансельн поднял кружку с вином в явном приглашении к тосту.

— За следующее славное поколение нашей любимой Стражи, — предложил он.

Все вернулись на свои места и снова подняли свои кубки, кружки и чарки.

— ...и за тех, кто пойдёт следом! — закончил Гансельн.

По хижине разнёсся стук соприкоснувшихся кружек и кубков, и маленькое празднество продолжилось. Как только погода наладится, все снова отправятся в путь, но пока, хотя бы на одну ночь, они позволили себе насладиться этим редким покоем.

И потому хором отозвались:

— За тех, кто пойдёт следом!

***

Нойгири

Перевал, который они сейчас пересекали, находился не так уж далеко от тех самых «горных перевалов», за которыми им полагалось наблюдать издали.

Нойгири не могла не видеть в этом некоторой иронии. Особенно если учесть, что добирались сюда они целых пять дней.

Вот она, маг, которого привели сюда именно для того, чтобы избежать такого обходного пути, сама тащится этим самым обходным путём.

Вот только оценить эту шутку она толком не могла – в основном из-за того, насколько чудовищно тяжёлым было само восхождение к месту, куда и тропы-то толком не вели.