Двое последних егерей ушли через край где-то левее Нойгири и ударили по двум оставшимся тварям. Нойгири только и успела моргнуть, когда услышала вой, а потом одна из них, как оказалось, лежавшая под скалой, рванула к Гансельну с такой скоростью, что среагировать на это было почти невозможно...

Но рыцарь вдруг взорвался шквалом движений; его меч на миг вспыхнул синим, сперва отсекая когтистую лапу от туловища, а затем рассекая чудовище на пять частей с такой скоростью, что Нойгири даже не сумела сосчитать удары.

Шесть вдохов, может, семь.

На дальнем конце котловины та тварь, в которую она попала бомбой, всё ещё кричала, но крик у той уже слабел, ломался, становился всё короче и рванее. Под тварью остатки ног размазали по снегу широкую тёмную дугу. Нойгири заставила себя посмотреть ещё раз – глазами орла, – потому что именно ей нужно было увидеть, не несётся ли сюда остальная стая.

Однако связь с чувствами орла стремительно распадалась. Чтобы принять участие в атаке, ей пришлось отказаться от поддержания того заклинания, а наложить его заново на таком расстоянии было невозможно. Она всё ещё могла отдавать птице команды и даже получать короткие вспышки того, что она видит, если сосредоточится на этом... но уже не непрерывный, ровный поток восприятия.

Она поморщилась.

А потом донёсся вой. Жуткий, оглушительный и идущий справа.

— Сомкнуть ряды, — крикнул Кратцер, уже срываясь с места. — Они идут.

Группа перестроилась.

Гансельн, Шветцер и, к удивлению Нойгири, Брав образовали что-то вроде передней линии – рыцарь, воин и егерь, вооружённый устрашающего вида охотничьим ножом и ручным арбалетом.

Ревьер и Оффенбар заняли позицию с луками рядом с Нойгири; маг чувствовала, как оба что-то делают с маной, и дворф с человеком выглядели предельно сосредоточенными.

Кратцер стоял чуть поодаль с арбалетом наготове.

К удивлению Нойгири, Оффенбар, дворф, нервно хохотнул, вглядываясь куда-то в снег, который ветер гнал перед собой целыми массами.

— Похоже, всё-таки недосчитались, Крат. Их тут ещё как минимум с десяток, — почти весело заметил он.

— Харэ пиздеть! — резко оборвал его Кратцер. — Пока не стрелять! Надо, чтобы их сюда набежало как можно больше, прежде чем они поймут, что им нас не одолеть, и попробуют уйти! — он выстрелил из арбалета; болт пролетел высоко и воткнулся в снег на некотором расстоянии. — Стреляйте только когда они пройдут за болт! Используйте техники! В первую очередь поддерживать переднюю линию!

А потом настало несколько мучительно долгих секунд тишины, нарушаемой только яростным рычанием, воем и ветром.

Монстры пересекли линию, обозначенную болтом Кратцера, где-то там, в снежной мгле, и Нойгири этого не увидела, но егеря увидели.

— Перешли линию! — резко бросил Ревьер.

Ревьер и Оффенбар выстрелили одновременно, даже не переглянувшись. Их стрелы сорвались с тетивы, оставляя за собой тонкие нити красного света, и Нойгири увидела, как одна из них в полёте огибает сугроб и вонзается чему-то в горло, уходя так глубоко, что на белом снегу остаётся торчать только оперение. Вторая стрела нашла цель мгновением позже, ниже, и то, во что она попала, кувырнулось вперёд в снег и больше не поднялось.

Нойгири прежде никогда не видела егерей за работой.

Двое убиты. Тяжёлый арбалет Кратцера заговорил один раз, и что-то сложилось пополам вокруг болта на уровне пояса, отшвырнутое назад силой удара. Дворф уже взводил механизм для нового выстрела, и руки его двигались с такой скоростью, какой Нойгири не ожидала от оружия подобных размеров.

И всё же что-то было не так; Нойгири нутром это чуяла.

— Слева трое, близко! — крикнул Брав со своего выступа.

— Вижу, — ответил Гансельн, и в следующее мгновение первые твари добрались до передней линии.

Гансельн, как и всегда, первым ворвался в схватку; плащ бился за его доспехами, словно за плечами какого-то героя из легенд, а потом он уже был среди врагов.

Лезвие его меча вспыхнуло по кромке синим, когда он шагнул навстречу первой твари, и первый же удар рассёк её от плеча до противоположного бедра одним движением, так что половины разошлись в стороны прежде, чем чудовище успело завершить последний шаг.

Он даже не замедлился.

Вторая тень проступила из снега прямо над ним, и он низко развернулся под её ударом, а потом взмыл вверх с ударом-рассечением, распоровшим её от брюха до челюсти, а третья, заходившая сбоку, попала под обратный его взмах по шее и лишилась головы; широкую дугу крови ветер утащил едва ли не через всю котловину.

Рядом с ним в действие взорвался и Шветцер.

Его изогнутый клинок двигался длинными, текучими дугами, каждая атака перетекала в следующую без единой заминки, и при этом он ни на миг не переставал работать ногами.