— Может, они налоговых ставок испугались, раз теперь-то гражданская война закончилась, а? — пошутил Шветцер... по крайней мере Нойгири решила, что это была шутка.

— Война уже давно закончилась, — отозвался Ревьер. — И это им всё равно не мешает просачиваться сюда.

Егерь замолчал, будто снова пытаясь поймать ускользнувшую мысль, а потом опять повернулся к Нойгири:

— Я к тому, что не знаю, какая именно группа монстров заставила их уйти. Может, кто-то из тех, о ком я уже знаю. А может, кто-то новый. Они ведь не то чтобы много написали, — сказал он, подхватывая со стола клочок бумаги и помахивая им в воздухе. Нойгири успела разглядеть на нём две строчки. — Написали, что вернутся через три дня. Если не вернутся... вот тогда и начнём поднимать тревогу. А пока ждём.

К тому моменту Гансельн, этот мелкий прохвост, уже уселся за спиной у волшебницы и приобнял её. Гордая, утончённая женщина не стала вырываться из тёплых объятий, хотя и фыркнула пару раз, показывая, как ей противен его запах... а потом просто расслабилась у него в руках, продолжая ворчать.

— Надеюсь, они и правда скоро вернутся... — рассудительно и чётко произнесла она, а вовсе не пробурчала это в одну из двух рук, обнимавших её со спины. — И вообще, мне можно так долго тут сидеть, если моя работа следить за перевалами?

— Да за перевалами-то мы следим не постоянно, — с лёгким весельем ответил егерь. — Раз в неделю глянуть более чем достаточно. Если знать нужные трюки, можно заметить, пересекал ли кто-нибудь их. Мы же не городская стража: мы не задерживаем монстров на входе и не досматриваем их повозки, нам просто нужно знать, когда именно они прошли. Вокруг этого участка мы проверяли перевалы раз в три недели... так что даже если ты приступишь чуть позже, большой беды не будет, у нас через этот участок монстры всё равно сочатся постоянно, — мужчина принял немного неловкий вид. — Потому что людей у нас мало... в этой части гор у нас ещё и полно пришлых монстров. Самых опасных и агрессивных мы по мере сил истребляли, но... людей у нас недостаточно, чтобы как следует разобраться со всеми. Без остальных идти к перевалам нам вчетвером будет слишком опасно, — объяснил он.

Это... немного приглушило хорошее настроение Нойгири, пока она не поняла, что, если подумать, это не так уж важно. Она совсем не возражала провести здесь ещё несколько дней.

— Значит, пока ждём, — заключил Гансельн.

Ревьер кивнул.

— Ага, — подтвердил он. — Пока что так.

***

Гансельн

Есть много вещей, от которых можно получать удовольствие, но из всех них смотреть, как кто-то работает, было для Гансельна одной из самых любимых.

Не то чтобы ему нравилось смотреть, как другие мучаются за унылой работой, вовсе нет; просто свои минуты покоя он ценил особенно сильно... и ценил их ещё больше, когда рядом кто-то другой был вынужден трудиться.

С громовым треском валун размером со взрослую свинью рухнул на землю неподалёку от Гансельна, заставив его слегка вздрогнуть.

Он покосился на Нойгири, которая с неподдельным раздражением осматривала созданную им позу; на щеках у неё проступала та самая лёгкая обиженная надутость, которую он так любил, хотя сама женщина, похоже, даже не подозревала об этом.

— Ты же понимаешь, что умеешь использовать народные заклинания, верно? — спросила она, запрокидывая голову назад, отчего её длинные волнистые зелёные волосы на миг качнулись. — Мог бы, нет, должен был бы сейчас помогать мне, как и подобает настоящему рыцарю.

Гансельн важно закивал, стараясь, чтобы лицо у него выглядело как можно более умудрённым и просветлённым.

— Понимаю, понимаю. И правда, мне следовало бы вести себя как подобает настоящему рыцарю. Хочешь, я вычту у тебя из жалованья за то, что отвлекаешься на работе? — спросил он, одарив её улыбкой.

Нойгири фыркнула.

— Осмелюсь напомнить, что не ты мне платишь, — сказала она, и Гансельн не мог не кивнуть.

— Именно. Однако я ведь предупреждал тебя, что, если ты добровольно предложишь Ревьеру свои услуги, чтобы расширить их лагерь земной магией, всё закончится именно так, — просто напомнил он, и женщина со вздохом оглянулась на довольно внушительную полость, которую выдалбливала в скале.

— Это вообще никак не может быть безопасно, — заметила она в уже, наверное, сотый раз.

Услышав в её голосе настоящее беспокойство, Гансельн посерьёзнел, отбросив пустую словесную пикировку, которой они обычно коротали скуку.

— Просто сделай то, что хочет Ревьер. Неизвестно, когда им в следующий раз удастся затащить сюда настоящего мага, — тихо сказал он, поднимая руку в латной перчатке.

Гансельн медленно сжал кулак, чувствуя, как по пластинам его доспеха на миг вспыхивает зачарование, позволяя ему лежать на снегу и не промерзать насквозь; затем он выпустил из ладони немного видимой маны, чтобы Нойгири увидела.