— Те, кто поливает вас грязью, либо идиоты, которые не понимают, что именно входит в вашу службу, либо любители погавкать, воображающие, что смогут уложить вас в драке, а раз так, то почему-то считают себя ценнее вас, — вмешался Гансельн, хмуря брови. — Вам выдают самое дорогое снаряжение потому, что вы служите в непригодной для жизни глуши, иной раз месяцами отрезанные погодой от всего мира, и всё это время сражаетесь за жизнь с дикими монстрами только потому, что держите под наблюдением горные перевалы. Любой, у кого есть хоть капля ума, Ревьер, не стал бы косо смотреть на людей Ферте за ту долю ресурсов, которая им необходима, — заверил он.

Шветцер вдруг заговорил, и на этот раз без той неловкости, которую Нойгири уже привыкла с ним связывать.

— Если кто-то из наших и правда начнёт выделываться, скажи нам до того, как мы вернёмся, — просто произнёс он. — То, что бургомистр ест нам всем мозги, ещё не повод срываться на ваших.

Нойгири всё ещё не могла привыкнуть к тому, как уверенно и надёжно звучит этот человек...?

— Тише, тише, — сказал егерь, поднимая ладонь. — Я в основном шутил, чтобы донести мысль, — хмурый егерь со шрамом через правый глаз неловко почесал бороду. — Чувство юмора у нас тут становится всё ху... — он бросил взгляд на Нойгири и тут же отвёл глаза, делая вид, будто ничего не было, — ... всё более извращённым, вот что, чем дольше живёшь здесь, где и горные козлы-то не селятся, — он покачал головой и снова посмотрел на Нойгири. — Я к тому, что до недавнего времени мы справлялись. Пока не случился тот проклятый Богиней оползень.

Нойгири, разумеется, об этом слышала.

У егерей Стражи Долины было несколько разных передовых постов, которые служили в основном перевалочными лагерями. Как объяснял Гансельн, их размещали в стратегических точках, чтобы переправлять припасы – еду, горючие материалы, стрелы и прочие расходники – между настоящими передовыми лагерями, где группы егерей, обычно по трое, несли дозор у конкретного горного перевала.

Именно один такой пост и был уничтожен оползнем, смешавшимся с лавиной, которой никто не ожидал.

В результате погибли пятнадцать егерей, а весь южный участок стало почти невозможно держать под наблюдением на предмет активности монстров у горных перевалов.

Некоторые перевалы всё ещё можно было отслеживать, но к нескольким, в самой южной части горной гряды... просто не осталось удобного пути. По крайней мере после того, как передовой пост, стоявший на горной тропе к ним, был уничтожен. Более длинные обходные маршруты к ним, конечно, существовали всегда, но, как объяснял Гансельн, дорога туда и обратно занимала бы недели; группа в лучшем случае успела бы только добраться до места и тут же повернуть назад, а иначе просто умерла бы с голоду.

Что ещё хуже, то, что непроходимо для человека, для многих монстров вообще не является препятствием. Именно поэтому Нойгири и была здесь.

Маг, который мог просто отправить животное на разведку с безопасного расстояния, не карабкаясь самому наверх.

— Я слышала об этом, — тихо сказала Нойгири. — Примите мои искренние соболезнования. То, что произошло... было трагедией.

— Это был проёб, вот что это было, — со вздохом ответил Ревьер, выглядя до крайности усталым, и отмахнулся. — У нас есть порядок проверки рисков оползней и лавин над лагерями, мы, блядь, каждый сезон осматриваем местность... и всё равно каким-то образом всё это упустили.

Нойгири нечего было на это сказать.

В молчании отряд вскоре продолжил путь.

А уже через несколько часов они добрались до передового лагеря.

***

— М-м-мхм~! — простонала Нойгири от блаженства, потягиваясь всем телом и запрокидывая голову к каменному потолку. — Вот он, рай!~

Она не могла с собой ничего поделать; она и правда не помнила, когда в последний раз была так счастлива.

Горячая вода в ванне колыхалась вместе с её телом, и Нойгири сморщила носик от запаха из-под собственных подмышек.

Тут уж ничего не поделаешь: дорога сюда заняла у них три дня. Три дня, в течение которых она спала и шла в одной и той же одежде, которая днём промокала от пота под солнцем, а в тени чуть ли не застывала от холода. Нойгири была не чужда путешествиям, особенно после своей дороги из Северных земель сюда, но, похоже, образ жизни егерей оказался для неё чересчур тяжёлым.

Она просто не могла поверить, что кто-то настолько щепетильный к своему внешнему виду, как Альберт, по собственной воле жил так десятилетиями, а то и веками.

— Надо будет сделать для него что-нибудь хорошенькое... — пробормотала она, косясь на лежавший сбоку комнаты гримуар, который Альберт дал ей перед этим путешествием.