Когда Нойгири впервые услышала об этой академии... она не ожидала встретить здесь подобное.

Она всё ещё не была уверена, что в таких условиях можно вырастить полноценного мага, но сам факт, что даже такие знания здесь передают всерьёз, потряс её куда сильнее.

— Он преподаёт здесь химерологию? — спросила она, оглядываясь с искренним любопытством. — Тогда... есть ли другие созданные химеры?

В Аубёрсте, насколько Нойгири было известно, небольшие группы пытались повторять методы, опубликованные «А.». Но живое существо пока так и не было создано.

Процесс был слишком сложным. Нужна команда боевых магов, чтобы добыть нужных существ; нужна команда, чтобы спроектировать желаемую химеру – по «Энциклопедии ядер» за авторством «А.» или вручную, через эксперименты над пойманными монстрами; потом надо проверять, жизнеспособна ли схема, доводить её, пока химера действительно не родится живой и здоровой... а затем её ещё и растить надо.

Это требовало колоссальных ресурсов – времени, людей, денег. Да, потенциал был огромный, но позволить себе такое могли единицы.

И всё же ни Нойгири, ни другие маги в Аубёрсте – да и вообще в мире – не были слепы к перспективе.

Приручить летающего монстра ... это же что-то из сказок. А создать такое теперь, выходит, возможно.

— Что? Да нет конечно, — юноша покачал головой. — Это же невероятно сложно.

Нойгири чуть выдохнула.

— Но директор пообещал финансировать исследовательские отделы для выпускников, которые захотят остаться и работать при академии, — продолжил он. — Химерология – один из отделов, которые он обещал лично курировать. И, думаю, выпускной экзамен последнего года, скорее всего, будет включать создание какой-нибудь мелкой химеры. Вероятно, просто слияние двух близкородственных местных монстров.

Это было уже слишком круто, да и слишком быстро!

Нойгири моргнула: что-то ткнулось ей в ногу.

Через мгновение она поняла, что это Протос; он обнюхивал её с осторожным любопытством.

Нойгири аккуратно протянула руку, и химера лишь подняла на неё взгляд, без малейшего страха.

Осторожно она подняла существо и посадила себе на коленки.

Огромные тёмные глаза смотрели ей прямо в душу.

Они были правы: он был невыносимо миленьким!

— Этот Заудерн, — сказала Нойгири, почесав Протосу подбородочек так, что тот замурлыкал (а она внутренне умилённо замерла от реакции). — По-моему, на него высасывание эмоций не подействовало?

— Мелкий гадёныш знает, с кем связываться, — просто сказал юноша, угрюмо глядя на Протоса. Тот, будто не замечая враждебности, продолжал довольно мурлыкать. — Он, говорят, однажды попытался на Заудерне. Больше к нему он не подходил.

Нойгири распирало любопытство. Но...

— Когда директор вернётся? — спросила она. — И, если случайно знаете... что за срочность там в городе?

Юноша покачал головой.

— Честно, понятия не имею. День-два, может. Так себе, конечно, с учётом того, сколько предметов он ведёт, но он человек важный для этих земель, так что не нам жаловаться. Он, правда, однажды пропадал на целую неделю.

Неделя... неделя это слишком!

Нойгири мягко сжала Протоса ладонями, собираясь с мыслями. Штурмкам отсюда – это примерно пять часов на повозке.

— Скажите, к кому здесь можно обратиться, чтобы узнать побольше? — просто спросила она.

***

Тем временем в Штурмкаме

Альберт

— Ну, вот и наш друг, — сказал Берг с такой окончательностью, когда Гансельн уселся на табурет напротив нас, будто подвёл черту. — Хорошо. Можно начинать.

Погреб был тесный и сырой, из тех, что есть под большинством штурмкамских трактиров и нужны хозяевам только затем, чтобы прятать бочки, которые не хочется показывать сборщикам налогов. Потолок здесь был настолько низким, что Гансельн, входя, вынужден был пригнуться. Каменные стены, грубо обтёсанные, слабо поблёскивали влагой. Вдоль них неровными рядами были навалены бочки разных размеров, а несколько пустых ящиков приспособили под сиденья вокруг одного-единственного, служившего столом.

На нём стояла магическая лампа: света хватало на троих, но не более того.

Уже сам факт, что мы сидели здесь – в погребе трактира, который принадлежал не Бергу, а какому-то его родственнику, – говорил о многом. Что бы ни было на уме у дворфа, он явно не хотел, чтобы кто-то видел, как мы втроём собираемся и обсуждаем это.

Я посмотрел на Гансельна. По позе, по языку тела, по выражению его лица и по тому, как он на меня смотрел, я сразу понял: он знает что-то, чего не знаю я.

И Берг тоже.

— Зачем вы вообще притащили меня сюда? — прямо спросил я. Голос и лицо у меня, как всегда, остались бесстрастными, хотя я терпеть не мог задавать подобные – лишние, пустые – вопросы.

Будь я помоложе и беспокойнее, я бы решил, что они каким-то образом узнали, что я демон, и заманили меня в тесный подвал без возможности маневра, чтобы от меня избавиться.