— Эрнте, наконец-то причалил, погляжу! — окликнул кто-то, и Нойгири увидела, как мужчина машет им со стороны... кухни, судя по переднику. — Рад, что добрался без приключений! Давай, подгоняй телегу сюда, ребята корзины и ящики подхватят!

Фермер сделал, как просили, поторопив лошадей.

— И тебе доброго денёчка, Шеф, — сказал фермер, когда они подъехали ближе, и Нойгири воспользовалась моментом: спрыгнула с повозки и огляделась внимательнее. — Опять дел невпроворот?

— А когда у меня бывает иначе? — риторически отозвался второй мужчина уже из-за телеги, куда он направился, и, похоже, принялся осматривать товар. — Всё, о чём договаривались, на этот раз привёз?

— А то как же, — ответил Эрнте с лёгкой обидой в голосе. — Хорошей же монетой мне плачено; уж работу сделать как следует-то мы можем.

Нойгири почти не слушала, изучая окрестности как глазами, так и чутьём к мане.

Людей здесь находилось немало, пусть точное количество она и не могла с ходу определить, а магических предметов – и того больше. И всё же внутренняя территория Дорнапсской Академии оказалась... несколько иной, чем Нойгири ожидала.

Она знала, что, согласно собранным сведениям, Академию основали совсем недавно, но никак не думала увидеть вокруг всё ещё явные признаки стройки.

Впрочем, это придавало месту, на её вкус, любопытную атмосферу.

Но она не могла не отметить другое.

— А где все? — спросила она у того, кого считала поваром, выразительно обведя рукой двор.

Мужчина, проверявший содержимое одного из ящиков, оглянулся на Нойгири и несколько секунд молча мерил её взглядом.

— Да это у них дурацкая их игра, — наконец сказал он, тяжело вздохнув, и махнул куда-то на запад. — За главным корпусом есть арена. Сами пойдите и взгляните, госпожа гостья.

Нойгири моргнула от столь расплывчатого ответа и посмотрела на Эрнте в поисках пояснений.

Тот только издал смешок и кивнул:

— Ступай, погляди. А у меня ещё дела.

Нойгири поколебалась пару мгновений, но последовала совету.

Дорожка вокруг главного здания была вымощена, что она оценила, учитывая тонкий слой снега на остальной территории. Вблизи каменная поверхность корпуса выглядела так же, как и у стены: магия определённо участвовала в строительстве здесь куда больше, чем инструменты каменщика.

Пока Нойгири шла, шум всё нарастал. В основном голоса.

Она обогнула угол.

Позади главного корпуса участок двора был превращён в то, что вполне можно было назвать ареной. Сооружение было простым: круглая яма, шагов двенадцать ширь, вырытая в земле и выложенная тем же бледным камнем, что и всё вокруг. Вокруг неё прямо в грунте грубыми полукольцами были вырезаны ступенчатые сиденья.

Судя по всему, здесь собралась почти вся академия. Двадцать, тридцать человек? Там были ученики разных возрастов – от подростков до мужчин и женщин, которым было уже за тридцать. Одни сидели на каменных уступах, другие стояли у края ямы. Несколько человек оживлённо переговаривались между собой.

По духу это напомнило Нойгири дуэльные площадки для отработки боевой магии.

Вот, значит, куда все подевались.

И всё же, бросив взгляд на саму арену... она тут же усомнилась в выводе.

Внизу, друг напротив друга, стояли два голема.

Первый был приземистый и широкий, словно выкованный из железа: у него были толстые конечности и тяжёлое основание. Головы как таковой у него не было, лишь плоская площадка сверху его корпуса, куда, по ощущениям Нойгири, был вмонтирован простой мана-приёмник. По крайней мере, так подсказывало ей чутьё и то немногое, в чём она разбиралась.

А может, это вообще были управляющие узлы; кто их знает.

Голем выглядел грубо, но грубость эта была намеренной. Всё в нём говорило о том, что создатель поставил прочность превыше всего.

Второй отличался почти во всём. Выше, стройнее; из дерева, усиленного металлическими полосами вдоль сочленений. Его руки – если это можно было назвать руками – были длинные, с двумя суставами каждая, отчего их подвижность казалась неестественной, даже пугающей. Голем напоминал жутковатую марионетку, а на «лице» у него была карнавальная маска под стать. Этот голем, напротив, производил впечатление ловкого.

Если железный выглядел так, будто создан принимать удары, то этот – будто создан не находиться там, куда удар прилетит.

На дальней стороне арены, на участке трибун чуть выше остальных, сидел старик в тяжёлом кресле, которое явно кто-то вынес сюда специально для него. Худой, хрупкий на вид, с острым взглядом, резко контрастирующим со всем остальным. Руки у него были скрещены на груди, а за происходящим он следил с выражением, в котором смешивались профессиональная придирчивость и искренний азарт; на его лице будто навсегда застыла лёгкая улыбка.

Нойгири сразу поняла: из присутствующих он сильнейший маг; его мана была вполне ощутимо мощной.