Глаза старика оставались цепкими, несмотря на возраст. Он говорил то, что думал, хотя то, как он назвал меня по имени, выдавало знакомство, смягчавшее резкость слов.

Заудерн предпочёл встретиться у себя дома, поэтому сейчас мы сидели за обеденным столом. Под «мы» я подразумеваю самого Заудерна, нескольких слуг, юношу (полагаю, внука Заудерна) и дворфа.

Дворфом был Глюэн. В отличие от своего хрупкого на вид старого друга, тот выглядел вполне здоровым. Дворфы стареют медленнее людей, и хотя они с Заудерном дружили с детства, по меркам своего народа Глюэн был всё ещё молодым мужчиной. Он сидел, уперев локти в стол, и молча наблюдал за разговором. Его тарелка была уже пуста.

— Я не прошу тебя нанимать их или давать им настоящую работу по зачарованию, — объяснил я, глядя Заудерну в глаза. — Правда в том, что большинству из них работа зачарователя неинтересна. Как и ты в молодости, многие ищут более эффектные и красочные виды магии.

Губы Заудерна сжались в тонкую линию. Он прекрасно понял, о чём я.

— По сути, я предлагаю не полноценное ученичество у мастеров твоей гильдии. Ничего подобного, — продолжил я, не дав ему перебить. — Я предлагаю их тебе для черновой магической работы. Им нужно тренировать контроль маны, а простейшие операции зачарования для этого идеальны. Я могу сам снабжать их материалами и заставлять создавать основы для бесполезных безделушек. Более того, именно этим я и занимался последние две недели. Но это неэффективно. Трата времени и материалов ради одной лишь практики. Тут я и подумал, что такое сотрудничество поможет твоей гильдии сэкономить ману настоящих мастеров для более сложной работы, а моим ученикам – придать их труду хоть какой-то смысл.

Заудерн медленно покачал головой. Он гонял еду по тарелке вилкой, но не ел.

— Ты так же несносен, как о тебе говорили, — пробормотал он.

Глюэн фыркнул.

Дворф повернулся ко мне, не отводя взгляда.

— Что они на самом деле умеют? Твои ученики. Конкретно, — просто спросил он.

Я оценил отсутствие предисловий.

— Базовое вливание маны. Зарядка подготовленных материалов. Подпитка существующих чар своей маной. Также возможно поддержание простых изолирующих кругов, пока работает мастер, хотя это требует чуть большего контроля. Ничего, что требовало бы тонкой работы или знания теории зачарования, — перечислил я. — Но всё же задачи, требующие расхода маны.

Глюэн кивнул, его толстые пальцы один раз стукнули по столу.

— В кузницах такое пригодилось бы, — сказал он, скорее себе, чем остальным. — Кузнецы есть кузнецы. У большинства из нас нет лишней магии, поэтому, когда дело доходит до снаряжения из магической руды, заказы часто простаивают просто потому, что у подмастерьев не хватает маны, — он посмотрел на Заудерна. — Иметь под рукой тех, кто может взять на себя элементарные вещи, пока хорошие кузнецы занимаются настоящей ковкой... Подмастерья и так заняты конкретно этим, но иметь людей, специализирующихся именно на этой работе, это вообще-то отличная возможность.

Заудерн отмахнулся, но я заметил, что он слушает.

— В моём первом классе пятнадцать человек, — сказал я. — Скоро у меня будет второй, примерно такой же. Если мы оформим это как регулярную практику, выгоду получат все. И со временем это принесет заметные плоды.

Я ненадолго замолк, обдумывая логистику.

Я старался не думать о том, что мой план напоминает потогонную фабрику, включая потенциальных тринадцатилетних работников. Но это ведь просто практика, вроде той, что была у меня в университете, верно...?

— Господин Альберт, — впервые заговорил юноша. Мюнцен, вспомнил я. Внук Заудерна.

Он сидел прямо, положив ладони на стол. Лицо его было бесстрастным, но я видел напряжение желваков. Он понимал, что все за этим столом знают меня лично, а он лишь слышал обо мне, так что его волнение было понятно.

— Прошу извинить, но у меня есть опасения, — его голос был размеренным, каждое его слово было тщательно подобрано. — Если мы примем услуги вашей академии, мы лишим заработка магов-подмастерьев, которые сейчас выполняют такую работу. Некоторые из них в гильдии уже много лет. Они материально зависят от этих задач.

Это было... практичное замечание.

И очевидное. Но то, о котором никто из нас пока не говорил.

Заудерн взглянул на внука с чем-то вроде одобрения.

Я встретился взглядом с Мюнценом. Он пытался подражать моему непроницаемому выражению лица. В отличие от меня, ему приходилось прилагать для этого усилия.

— Если вы откажетесь вести дела с академией, то же самое вытеснение всё равно произойдет через десять-двадцать лет, — ответил я. — Я не прошу давать ученикам технически сложную работу. Только самую базовую, самую энергозатратную. Всё остальное, что требует мастерства или нюансов, остается за вашими зачарователями, — пояснил я.

Мюнцен слегка наклонил голову. Он не согласился, но признал аргумент.