— Честно говоря, нет, я не планировал давать лекцию о них, — тихо объяснил я. — Потому что лекция была бы бессмысленной.

Это вызвало ещё большее оживление среди сидящих авантюристов, и по залу прошёл ропот.

Я вздохнул, но пояснил:

— Демонов не так просто классифицировать. Против них не может быть общей стратегии, потому что, как и люди, они могут быть магами или воинами, или даже кем-то вроде охотников, — объяснил я, качая головой. — Они также разумны; они могут рассуждать, думать и использовать логику. А это значит, что метод борьбы с демоном во многом зависит от демона, с которым вы столкнулись. Если кто-то из присутствующих сталкивался с демонами, они знают, о чём я говорю.

Удивительно, но кивнул один из стражей долины, пришедший с Гансельном.

— Разумны? — спросил кто-то. Когда я повернулся, то увидел, что говорившим был авантюрист-священник. — Не преувеличение ли? Они используют слова, да, но лишь для того, чтобы обманывать людей, разве не так?

Я изучал мужчину мгновение, обдумывая ответ.

— В некотором смысле, — я остановился на ответе, который не был бы ложью. — Однако здесь много нюансов.

Я сделал жест, и моя мана сформировала иллюзию человека средней внешности в мантии мага и с рогами, спроецированную позади меня.

Я убедился, что уши фигуры скрыты волосами.

— Демоны учат слова, не зная их значения, — просто объяснил я. — Демон услышит, как ребёнок в деревне, которую он вырезает, кричит «мама!», и он закричит это слово, когда на него нападут. Если он увидит, что человек остановился, он запомнит это как волшебное слово, заставляющее людей прекратить атаку, — безэмоционально объяснял я. — Так они учат язык; это инструмент для получения желаемого. Он работает, потому что они хороши в подражании, способны учиться речи только через наблюдение. Изначально язык для демонов лишь ещё один способ убивать.

Я покачал головой:

— Но демоны, как правило, не уступают людям, дворфам или эльфам в интеллекте. Даже если язык для них изначально инструмент охоты, они всё равно могут учиться, используя его. Они могут логически понять, что такое «мать» для человека, если удосужатся пытать кого-то ради информации, и даже если они не смогут проникнуться, они смогут применить эту информацию, — просто объяснил я священнику. — Когда демон достаточно стар и опытен, распознать его как демона может быть действительно трудно.

Заговорил один из присутствующих магов.

— То, как вы их описываете... это почти как если бы они были людьми.

Я кивнул.

— Хорошее наблюдение. Именно «почти как» – верное замечание, — кивнул я мужчине. — У демонов есть личности и интеллект, я назвал их разумными. Естественный вопрос: являются ли они людьми? Любой, кто говорил с демоном достаточно глубоко и каким-то образом выжил, даст вам один и тот же ответ... — сказал я, оглядывая собравшихся, — ...нет. Не являются.

Я чуть замолк, собираясь с мыслями:

— У демонов отсутствует эмпатия. Это вид, который эволюционировал, чтобы выживать в одиночку и охотиться на людей, используя человеческое подобие. То, как они думают и воспринимают многие вещи, настолько фундаментально отличается, что никто, не будучи демоном, никогда не сможет полностью понять их, — просто объяснил я, но голос мой был тяжёлым, пока я оглядывал зал, убеждаясь, что мои слова услышаны. — Поскольку демоны не являются существами, которые когда-либо жили в обществе, они не знают, что такое жалость, они не понимают милосердия, они не могут постичь сожаления или стыда, или любого другого чувства, присущего виду, живущему сообща.

Я всё продолжал:

— Кроме того, у демонов есть тяга убивать и пожирать людей. В этом нет причины; они могут питаться любой едой. Это чистый инстинкт; для них убийство людей так же естественно, как для любого из вас – щуриться, глядя на солнце, — объяснил я, и увидел много недоумения.

У кого-то на молодых лицах, у кого-то на старых.

Я сделал короткую паузу, не совсем понимая, как продолжить. Большинство из этих людей никогда не встречали демона, если не считать меня, так что они понятия не имели, о чём я говорю.

Демоны в фольклоре были... ну, демонизированы. Описаны скорее как «злыдни, которые делали злые вещи, потому что были злыми», а не как звери, которыми они являлись. Потому что так было проще объяснить детям.

Но такая характеристика... неизбежно порождала вопросы у поколений, далеких от ужасов, причиняемых демонами.

А именно: «действительно ли они так плохи».

— Позвольте мне поделиться с вами реальной историей, свидетелем которой я был лично, — сказал я, оглядываясь. — Это произошло в Северных землях, — я выдержал паузу, вспоминая случившееся. — У дороги стояла повозка, наполовину свалившаяся в овраг, — просто рассказал я. — Рядом с ней стоял купец, прося помочь поднять её обратно.

Я снова чуть замолк.