Я взял небольшой рунный камертон и ударил им о край каменного стола. Звук вышел высоким и чистым. Когда вибрация достигла ядра, под поверхностью металла вспыхнула сеть тонких фиолетовых линий.

Чары магозрения на линзе у моего глаза раскрыли всю сложность структуры. Это было плотное сплетение нитей, куда более замысловатое, чем любое искусственное творение.

Я продолжил делать наброски, копируя увиденное под этим углом и понимая, что это ещё на шаг приближает меня к тому, чтобы вывести проект из стадии прототипа.

Вдруг я почувствовал, как кто-то мягко, но настойчиво тычется мне под локоть.

— Мр-р-рп! — прозвучало весьма требовательно. Как и всегда.

— Не сейчас, — вздохнул я, игнорируя проблему и продолжая чертить.

За что получил ещё один настойчивый тык головой.

— Мр-р-рп! Мррррр-пррр! — я замер, ощутив искреннее желание кого-то убить, или, если быть точнее, кое-что. Я посмотрел вправо: на столе рядом со мной с гордым видом стоял мой нынешний Magnum Opus.

Он был невелик, размером с крупную домашнюю кошку, и покрыт мягкими пушистыми перьями – лиловыми, белыми и нежно-голубыми. Рта у него не было; на мордочке имелись только нос и пара огромных, скорбных тёмных глаз, в которых застыла вечная печаль. Передвигался он на шести лапах, где каждая была с тремя пальцами.

Впрочем, его внешность была не самой важной деталью.

Главная функция, которую он нёс, заключалась в...

— Мррр-пррр! — существо довольно замурлыкало и втянуло воздух.

Я почувствовал, как гнев и желание убийства покидают меня, исчезая внутри этого маленького обжоры.

Эмоции не пропали бесследно, но заметно притупились.

— Это ты зря. Сегодня останешься без лакомства, — просто сказал я, щёлкнув существо по носу.

Оно было умным. Не человеческим умом, разумеется; оно не было разумным в полном смысле слова, но сообразительности ему хватало.

— Мр-р-р-р! — возмутилось оно, инстинктивно пытаясь воспользоваться своей милой внешностью, чтобы избежать наказания.

Я снова легонько щёлкнул его по носу.

— Пр-р-р... — жалобно вздохнуло оно, и только тут я заметил, почему оно толкало меня под руку... В одном из его коготков было зажато письмо.

Я вздохнул, ожидая очередного послания из Штурмкама. Мне недавно пришлось построить стойло для фамильяров-курьеров и провести множество ритуалов призыва лишь ради удобства – чтобы не мотаться в город трижды в день и при этом хоть как-то продвигать идею учебного заведения.

И главной причиной, почему я вообще этим занимался... был сам Протос.

Первое полностью искусственное живое существо, созданное мной.

Сотворённое из осколков бесчисленных ядер монстров и сплетённое в физическое тело из мана-плоти конструкции Тойфлиша.

Это было существо, способное пожирать эмоции и навечно сохранять их отпечаток в своём ядре. Живая библиотека чувств.

Но записывать оно могло лишь ту эмоцию, которую ощущало непосредственно.

Так и родилась эта идея.

Какое место в моей собственной жизни вызывало больше всего чувств самого разного толка? Университет, разумеется.

Именно туда мне и нужно было поместить Протоса, чтобы он получил как можно больше эмоций.

Такова была моя изначальная задумка, во всяком случае; ещё до всех улучшений, внесённых позже.

— Это не из Штурмкама, — пробормотал я, увидев на письме знакомый герб... Ирема.

Письма от Лиша не были редкостью. Последние несколько лет мы вели постоянную переписку.

Он писал, что близок к решению, что практически у цели.

А я боялся, что однажды он просто умрёт от старости.

Нет, конечно, на этот случай были предусмотрены меры. Была нежить с конкретной задачей: она должна была отправить мне сообщение через заранее подготовленного фамильяра.

Это была... неизбежность, которая мне совсем не нравилась. Особенно учитывая, как отдалился Лиш, трудясь над Сердцем, что... впрочем, имело смысл.

Помощь, которую он запрашивал у меня, была занимательной – разработать шаблон здесь, отладить аспекты заклинания там, – но немного бессистемной. Меня не допускали к общей картине работы, скорее всего потому, что у Лиша попросту не было времени делать её понятной для кого-то, кроме себя.

В конце концов, он работал в сфере своей компетенции и почти не нуждался в помощи.

Я осторожно развернул письмо и наложил самодельное народное заклинание дешифровки.

Чернила на странице поплыли и перестроились в читаемый текст.

«Альберт,

Я должен перед тобой извиниться. Видишь ли, я лгал. Я лгал тебе много раз за последние десятилетия.

Не со зла, а из заботы. Я не хотел обременять тебя и верил, что вполне способен справиться сам.

Правда в том, что спасение людей в Сердце потребует больше лет, чем мне отведено.

Сегодня, Альберт, я это исправлю. Я перестану быть человеком.