И священник, и женщина повернулись: лицо священника напряглось от раздражения, в то время как глаза женщины расширились от замешательства.

Без предисловий Альберт достал мешочек из кармана – Гансельн не мог сказать, из какого именно. Но, вероятно, это было просто серебро.

— Это должно решить вашу проблему, — сказал он всё тем же ровным тоном.

Руки женщины дрожали, когда она принимала мешочек, почти уронив его от неожиданной тяжести. Она ослабила завязку ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь, и её лицо побелело. Её взгляд метался между Альбертом, Гансельном в его форме стражника и священником; страх заменил то отчаяние, которое было там мгновениями ранее.

— Я... это... — её голос сорвался. — Господин, я не могу... чего вам надобно от...!

— Ничего, — прервал Альберт, хотя его тон оставался мягким. Он поднял руку и нарочито коснулся заострённого кончика своего уха; жест странно театральный для того, кто обычно так сдержан. — Мой слух несколько острее, чем у большинства. То есть различия разного люда при рождении: мы можем быть одинаковыми перед очами Божественного, но рождаемся мы в разных обстоятельствах, — он многозначительно посмотрел на женщину. — Я не жду, что вы будете мне чем-то обязаны. Но я жду, что вы будете хорошей матерью.

Он указал на Гансельна и священника с той же точной экономией движений:

— Капитан Стражи Долины и этот священник могут засвидетельствовать в любом городском суде, что между нами нет никаких обязательств. Это даровано безвозмездно. Вы можете идти с миром.

Женщина прижала мешочек к груди, глядя на них всех так, словно ждала, что кто-то скажет ей, что это какая-то жестокая шутка. Священник, который с выражением глубокого раздумья наблюдал за Альбертом, казалось, пришёл к какому-то решению.

— Сударь говорит правду, дитя моё, — мягко сказал он. — То, что даровано свободно, не создаёт долга. Ступай с благословением Богини.

Слёзы начали стекать по щекам женщины. Она попыталась сделать что-то, что могло быть реверансом, хотя её ноги едва держали её.

— Спасибо, — выдавила она, голос был густым. — Спасибо вам, господин, я... — она, казалось, поняла, что собирается начать перечислять те самые обязательства, от которых Альберт её только что освободил, и остановила себя. — Спасибо.

Она спрятала мешочек под одеждой, повернулась и быстро пошла к дверям собора, её шаги постепенно ускорялись, пока она почти не перешла на бег, словно боясь, что кто-то может позвать её обратно.

Гансельн проводил её взглядом, затем повернулся, чтобы хорошенько взглянуть на Альберта.

— Вы совершили невероятно доброе дело, — тихо сказал священник, повернувшись к ним и обращаясь к Альберту. — Богиня учит нас, что милосердие может прийти от самых неожиданных людей, но, по правде говоря, я никогда не видел, чтобы на чьё-то чаяние отвечали так быстро...

Альберт встретился глазами со священником и лишь наклонил голову.

— То была лишь монета, — просто сказал он. — Благословенны проблемы, которые так легко решить.

Гансельн кашлянул в кулак, чтобы привлечь внимание пары.

— Наверное, я единственный, кто здесь немного потерян, — сказал он, переводя взгляд между ними двумя. — В отличие от тебя, Альберт, у меня нет эльфийского слуха. Почему ты расстался с мешком серебра?

На мгновение священник и Альберт, казалось, изучали его с одинаковыми выражениями лиц и взглядами.

— Эта женщина была беременна, — просто пояснил Альберт. — И в отчаянии. Она искала духовного наставления о том, что ей позволено делать. Она, похоже, была полна решимости избавиться от ребёнка.

Священник просто вздохнул, явно не слишком радуясь разговору, но понимая, что не может его остановить.

— Я бы попросил вас не выставлять её такой бессердечной. Она была женой пекаря, недавно вышла замуж. Их дом сгорел ночью из-за несчастного случая на кухне. Муж погиб, — тихо объяснил священник, взглянув на рыцаря. — А Верлюст ждёт ребёнка. Она знает, что не сможет его обеспечить, поэтому думала принять зелье. Это разрывало её. Она пришла ко мне, дабы облегчить совесть, но я не мог дать утешения: это было не то, чего она хотела, а то, что, как она чувствовала, она должна была сделать, и, кроме того, я не мог лгать. Грех есть грех.

Альберт просто кивнул.

— Я подслушал некоторые её обстоятельства, когда мы несли раненого, — просто объяснил он. — Я буду молиться, чтобы деньги помогли ей не брать такой грех на душу.

Эти слова вызвали у Гансельна подозрение. Внезапная разговорчивость эльфа о его взглядах на Магию Богини... была ли она лишь для того, чтобы иметь удобный предлог задержаться в этом коридоре и услышать больше?

— Не составите ли вы мне компанию в молитве? — с явным любопытством обратился священник к Альберту. — Признаюсь, мне немножко любопытно узнать кого-то вроде вас.

Альберт, казалось, на мгновение замер, не двигаясь, пока обдумывал, но вскоре он покачал головой.