Какая-то часть Нойгири хотела спросить, не связано ли ворчание по поводу сладостей с желанием сохранить её милую фигурку, но подозревала, что за такой вопрос её могут и убить.

— Можно спросить, о ком вы говорите? — неловко поинтересовалась Нойгири.

Наставница лишь подняла на неё глаза и оценивала долгую, мучительную секунду. Нойгири уже была уверена, что всё испортила и ей сейчас прикажут уйти.

— Это была привычка одной из моих прежних учениц, — сказала она, качнув головой. — Впрочем, не суть, она давно мертва. Люди умеют раздражать одинаково, вне зависимости от эпохи, вот и всё, — взгляд Сери внезапно заострился. — Важнее другое: как у тебя продвигается работа над тем барьерным заклин...

Она резко оборвала себя, взглянув в сторону входа.

Каменная дверь снова отворилась, и внутрь влетел знакомый огромный фамильяр.

Нойгири украдкой посмотрела на наставницу: та выглядела и довольной, и внезапно взбудораженной. Нойгири знала: такое случалось всякий раз, когда прибывали именно эти посылки.

Курьер, как обычно, был огромен. Он тащил с собой внушительный чёрный ящик.

Наставница небрежно махнула рукой, и ящик отделился от фамильяра. Птица издала возмущённое «КАААР!» и была немедленно приглушена, когда на неё шикнули.

— Да-да, хорошо потрудился, как всегда, ты знаешь, где стойло, — отмахнулась она от магического зверя, уже накладывая на ящик сложное заклинание отпирания.

Крышка открылась, явив настоящую сокровищницу книг и, судя по исходившей от них магии, гримуаров.

Нойгири могла поклясться, что безмозглый фамильяр одарил их обеих совершенно невозмутимым взглядом, прежде чем улететь.

Конверт проплыл через комнату прямо в руку наставницы. Короткий жест – а Нойгири знала, что это личное заклинание Сери для дешифровки, – и спустя мгновение она вскрыла конверт, левитируя первую страницу наружу без каких-либо телодвижений и даже без ощутимой для Нойгири магии.

На её вечно юном лице расцвела маленькая улыбка, которую эльфийка, вероятно, даже не заметила.

Нойгири слегка прищурилась.

Большей части Аубёрста было известно, что внезапная активность Великой Волшебницы коррелирует с письмами от некоего мага по имени А.

По словам отца Нойгири, слышавшего это от своего отца, их предок Симмер был тем, кто получил самое первое письмо. Содержание того оказалось достаточно интригующим и непонятным, чтобы он поделился им с советом, а совет предложил эти труды Сери, которая в то время не горела желанием принимать посетителей... но всё же делала исключения, если совет приносил нечто, достойное её внимания.

Никто не ожидал, что Великая Волшебница начнёт вести регулярную переписку, притом уже более... восьмидесяти лет? Может, даже больше.

Перемены в её поведении тоже трудно было не заметить. Она действительно запросила у Совета несколько вещей, её видели поднимающейся в центральную библиотеку, не говоря уже о специальном ритуале на городских стенах, направляющем фамильяров прямо к её подземному особняку. Потом были её вылазки в дикие земли, отмеченные пару раз, которые стали предметом слухов задолго до рождения Нойгири.

Содержание первого письма от А. было известно совету, но последующая переписка между двумя магами оставалась тайной. Впрочем, сложить два и два было нетрудно: если кто-то сумел заинтересовать могущественного мага калибра Сери и заставить её стать хоть немного активнее, содержание писем должно было быть революционным.

Когда первые пару работ от «А.» наконец опубликовали – опять же, практически по приказу Сери, разумеется, – они стали темой жарких дискуссий просто из-за истории своего появления. А то, что их содержание оказалось прорывным нишевым исследованием, доселе невиданным, до сих пор сотрясающим Аубёрст и, как поговаривают, магические сообщества за его пределами, было, ну, уже отдельной историей.

Нойгири была несколько удивлена, что опубликованные труды касались в основном изучения монстров, некоторых немагических наук и содержали очень подробные бестиарии. Она бы никогда не подумала, что наставницу так интересуют эти темы.

Женская интуиция Нойгири подозревала, что тут замешано нечто иное.

То, как загорались глаза наставницы каждый раз при получении письма, и маленькая улыбка на её лице во время чтения...

— Опять письмо от него? — с любопытством спросила она, встав и обойдя стол, чтобы заглянуть через плечо наставницы.

Маленькая ладонь внезапно упёрлась в щёку Нойгири, отталкивая её.

— Это личное, — наставница подняла на неё равнодушный взгляд. — И слезь с моего трона.

Нойгири надулась.

— Да ладно вам! Вы же всё равно потом даёте мне их читать!

Наставница посмотрела на неё глазами, полными тысячелетней печали и разочарования в человечестве, и пробормотала что-то про «нынешнее поколение» и «манеры».

Нойгири могла точно назвать момент, когда та сдалась и решила не спорить.

— Иди сюда, — скомандовала она наконец, поманив двумя пальцами.