Нойгири тут же радостно повиновалась; места было впритык, и голове наставницы пришлось устроиться у неё на груди, но в целом они устроились довольно быстро.

Наставница пробурчала что-то вроде «слишком уж» и «никогда больше», если Нойгири правильно расслышала, хотя не то чтобы её это волновало, ведь она уже жадно вчитывалась в приветствие на страницах ниже.

— У-у-у, он опять просит вас проверить для него библиотеку! — возмущённо выдохнула Нойгири, выпятив грудь. — Обнаглевший, правда? Третий раз за год! Да кем он себя возомнил?

Наставница вздохнула, довольно болезненно упершись рукой в грудь Нойгири.

— Не ёрзай, — приказала она с явным раздражением в голосе. — Честно, почему ты ведёшь себя так нагло со мной, только когда дело касается этих писем?!

Дело всё в силе сладкой, сочной сплетни о дальнем ухажёре наставницы! Не то чтобы ей хватило смелости когда-нибудь сказать это вслух!

— Да и к тому же, всё нормально. Мне не сложно это сделать, — протянула Сери, извлекая из конверта вторую страницу. — Даже одних тех атакующих заклинаний мифической эпохи, которыми он поделился, хватило бы, будь это простым обменом. Тем более с учётом... — она замолчала, углубившись в чтение и, казалось, потеряв нить разговора.

— С учётом... чего? — мягко подтолкнула Нойгири, едва сдерживаясь, чтобы не заверещать от восторга.

— С учётом того, что он тоже мой ученик, — эльфийка подняла взгляд, и Нойгири пришлось наклонить голову вперёд, чтобы увидеть лицо наставницы под своей грудью. — Не задавай глупых вопросов, на которые знаешь ответы, ты раздражаешь.

Её слова заставили мысли Нойгири резко остановиться.

— Тоже ваш... ученик...? С каких... э-э... пор вообще?

Сери лишь отмахнулась от вопроса.

— Какая разница? В какой-то момент так вышло. И неважно, считает ли он меня своим наставником или нет; я уже решила, что он мой ученик во всём, кроме имени. А теперь перестань ёрзать, у меня голова слишком подпрыгивает, — скомандовала она с милым ворчливым подтекстом. — Я и так позволяю тебе слишком много вольностей, так что пять минут сиди тихо и смирно.

Нойгири, однако, слушала вполуха; она была глубоко шокирована таким поворотом.

Она знала, что внезапная перемена в настроении наставницы вызвана этим А. Она также знала из предыдущих обсуждений, что наставнице совершенно наплевать, что он за человек, чем занимается и так далее, «лишь бы он продолжал расти как маг».

Это было странно.

Почему-то наставница с огромным уважением относилась к его анонимности и принимала его отказы приехать в Аубёрст (приглашение отправлялось в каждом втором письме, когда Сери впадала в азарт), и Нойгири это не удивляло, потому что она думала, что наставнице просто нравится таинственность и она не хочет её разрушать! Нойгири ведь понятия не имела, как флиртуют эльфы, так что это наверняка оно, да?

Но это... это меняло всё! Неужели этот некто всё время пользовался добротой наставницы (и её милой, невинной влюблённостью)?!

Медленно, пока сильнейший маг в мире сидел у неё на коленях, в голове Нойгири созрел дерзкий план. План включал в себя следящее заклинание и намерение заставить некоего бесстыжего эльфа заплатить за то, что он играет с девичьим сердцем её наставницы!

Сери наверняка совершенно беззащитна на этом фронте со своими затворническими наклонностями, и её нужно защитить любой ценой! И кроме Нойгири, это сделать было некому!

***

Несколькими годами ранее,

в Центральных землях

Вязание было странно медитативным, но в то же время по-своему приносящим удовлетворение занятием.

Сначала я взялся за него по необходимости, в те времена, когда ещё не мог создавать одежду одной лишь маной. Это было и неплохой практикой для освоения навыков, в которых меня наставляли в прошлой жизни, но которые я так толком и не применял.

Сейчас я уже не могу найти этому никакого практического оправдания. Всю одежду я создавал исключительно из маны. Настоящей нужды делать что-то из шерсти попросту не было.

Крик донесся откуда-то из середины закованной в цепи процессии, тянущейся следом за Бегемотом.

— Эй! Слышь, ты, сраный неженка! — голос настойчивый и в то же время раздражающий. — Поверни, блядь, башку и глянь, сука, на нас! Думаешь, ты до хрена крутой со своими каменными куклами? Да тебе просто повезло, вот и всё! Как только мы припрёмся в город, нас мигом вытащат. Мы и жопы на нарах отогреть не успеем, вот увидишь. Наш босс только золотыми зубами блеснёт, и до заката мы будем на свободе. А вот ты? Ты и двух шагов за ворота не сделаешь, свиноёб! Тебе яйца отрежут, если они у тебя вообще есть, а потом раскалённый прут в жопу засунут, пока он из глотки не вылезет!

Будучи демоном, я, к несчастью, не мог их игнорировать. Каждое слово было услышано и принято к сведению. Моего мана-чутья и слуха с лихвой хватало, чтобы понять, кто говорит.