— Тебе повезло, что мои чувства нельзя задеть, — сухо ответил я, больше стараясь помочь Лишу расслабиться, чем всерьёз отвечая. Слабый смешок, вот и всё, на что я рассчитывал, и я его получил. — В любом случае, у тебя сохранится слабое осознание себя и того, кто ты есть. При необходимости ты сможешь смещать фокус и думать именно так, как думал Бармхерциг в тот момент, и, в идеале это должно продолжаться на протяжении всего опыта. Достаточно сильное потрясение, вроде резкой боли, вернёт тебя в режим наблюдателя с полным набором ощущений. В целом, это всё, что тебе нужно знать, — сказал я, стараясь не слишком упиваться гордостью от того, что сумел внедрить подобную функцию в, по сути, боевое заклинание.

Тойфлиш моргнул.

— ...насколько же ты улучшил это заклинание?

— Начинаю обратный отсчёт. Три, два, один...

Видя, что Тойфлиш не сопротивляется и не пытается задавать вопросы, а наоборот, собрался с духом, я закончил отсчёт и сплёл модифицированное проклятие.

Сначала импульс к душе, скрепляющей воедино Сердце, затем связь, резонанс и построение канала соединения с телом Тойфлиша...

Некромант обмяк.

Теперь я ждал, поддерживая заклинание активным. К счастью, у меня было достаточно маны, чтобы поддерживать весь процесс в течение многих часов.

***

Далее следует выборочная запись из дневника

...наконец, с провизией проблем не возникло. Благодаря подземной ферме, которую я построил в ожидании возвращения Тойфлиша, еды хватало, чтобы обеспечить базовые запасы как для моих странствий, так и для его нужд.

Копию его библиотеки, которую он настоял подарить мне и, судя по всему, озаботился изготовить ещё до отъезда из Империи, будет трудно транспортировать. Придётся создать големов, чтобы они тащили вторую телегу рядом с Бегемотом.

Я не жду предстоящей дороги с радостью, особенно учитывая, что пункт назначения снова лежит в диких землях.

Но с этим ничего не поделаешь. Мне нужны новые материалы для тестов. Полагаю, пройдёт не больше нескольких десятилетий, прежде чем я смогу перейти к изучению «человеческого сердца», как выразился Тойфлиш. Но до тех пор мне придётся путешествовать с Бегемотом.

У меня всё ещё есть подозрение, что мне придётся вернуться в Ирем, когда я закончу подготовку к следующему этапу проекта, это если некромант потерпит неудачу, если умрёт, не завершив работу.

Он по-прежнему настаивает, что справится благодаря знаниям, полученным при проживании последних месяцев жизни царя Бармхерцига. Как он тогда выразился? «День в шкуре истинного гения бесценен».

В любом случае, я наконец получил одобрение «С.» на последнюю теорию. На этот раз всё прошло на удивление просто, учитывая, каким упрямым тот может быть. Подозреваю, что «С.» либо стареет, либо, что более вероятно, нашел несостыковки в одном из моих предыдущих трудов и сейчас собирает материал, чтобы снова разнести один из них в пух и прах. Такое уже случалось и случится снова.

В конце концов, «С.» единственный, кто сейчас действительно вовлечён в академические круги и публикует некоторые мои работы. Там накопилось уже достаточно поводов пересмотреть то, что мы оба считали истиной.

Помогало и то, что Лиш, известный для «С.» как «Л.», тоже участвовал во многих наших поздних дискуссиях. Хотя «С.» почему-то счёл его моим учеником, и переубедить его в тех кратких, сухих заметках о нашей частной жизни так и не удалось.

Так или иначе, совсем скоро последние приготовления будут завершены, и я покину Ирем.

И всё же до сих пор я не был уверен, стоит ли оставлять Тойфлиша здесь одного. Для человека это должно быть невероятно пугающе, даже если он настаивает, что именно по такому покою и тишине он скучал.

Думается, мне придётся найти реагенты для создания большего числа курьерских фамильяров и обмениваться письмами чаще, чтобы оставаться уверенным в том, что у него есть хоть какая-то связь с внешним миром.

Также остаются вопросы выбора маршрута. Я всё ещё спорю с Лишем о...

***

Колёса «Бегемота» вращались с ритмичным, тяжёлым гулом, вибрация от которого поднималась через сиденье кучера и оседала в моих костях. Это было заземляющее ощущение. Экипаж был громаден – целая передвижная крепость из дерева и железа, спроектированная мной ради прочности и комфорта, а не скорости, и всё же по открытым равнинам он двигался с удивительной грацией. Система подвески – сложное переплетение чар и обычных пружин – поглощала неровности диких полей, превращая дорожную тряску в мягкое покачивание.

Снаружи просыпался мир. Зима отступила, оставив после себя сочную, влажную, полную жизни землю. Воздух, обдувавший меня, был прохладен и нёс тяжёлый, сладкий запах сырой земли и молодой травы. Запах, который я почти забыл в стерильной, фильтрованной атмосфере подземного города.

Во время этого путешествия я старался обращать внимание на такие вещи. Наслаждаться ими, если получалось.

Ветер трепал мою одежду, принося слабый металлический привкус далёкой грозы и земляной аромат полевых цветов, только начинавших усеивать море зелени, простирающееся до самого горизонта.

Я оглянулся, проверяя зеркало заднего вида, установленное сбоку кабины.