Поэтому я обрушил заклинание прямо в труп, и в тот же миг вокруг нас с Тойфлишем вспыхнули семь разных защитных щитов.

Удар обрушился как Божий молот, буквально размазав останки и алтарь в кашу. Корни вокруг нас и по всему залу заметались в хаосе, потянулись к нам, и в следующую секунду на них набросились наши Стражи.

Они рубили, секли, жгли…

Прошли считанные секунды, и бесчисленные живые отростки ползучего ужаса обратились в ничто.

Я сразу перевёл взгляд на Тойфлиша: он сидел на полу, озираясь в немом ужасе.

Я проследил за его взглядом.

Он смотрел на орнаменты на стенах и потолке – на огромный череп из корней, от которого ветви тянулись к нескольким фигурам с нимбами.

Я отложил символику на потом, сосредоточившись на главном: корнях, переплетавшихся со свитками и полками на этом этаже.

Я начал ткать теневые клинки и резать расползающуюся заразу, спеша к одному из шкафов, опутанному корнями. При ближайшем рассмотрении корни разветвлялись на столь тонкие усики, что напоминали паутину, покрывавшую всё внутри.

Подойдя к полке и достав один тубус, я заглянул внутрь… пусто. Свитков нет, лишь корневая паутина.

— Эта тварь питалась свитками так же, как те, снаружи, питались любой органикой, — сказал я, оглядываясь.

Верхний ярус был по большей части этим странным храмом, но и полок тут хватало, притом многие уже были пожраны ползучим ужасом.

Несколько долгих мгновений я был сосредоточен на управлении теневыми клинками, срезая корни вокруг.

Теперь, когда центральный узел был мёртв, корни лишь дёргались и корчились бесцельно, словно тело в предсмертной агонии.

Из каждого сделанного среза из корней вытекала страннейшая жидкость. На вид как артериальная кровь, но густая и вязкая, как древесная смола. Она источала этот приторно-сладкий запах, казавшийся одновременно аппетитным и гнилостным, до тошноты омерзительным.

— Ал! — рявкнул некромант, и я обернулся. — Такие штуки могут быть и в других частях здания. Похоже, они активизируются, когда чувствуют нас. Нужно добить их перед тем, как чем-либо тут заниматься.

Скорее всего, он прав. Эти твари пожирали органику: свитки, одежду, наверняка и мебель. Я опустил взгляд на платформу под ногами: несмотря на зачарование, корни в неё вгрызались, буквально разъедая её.

— Согласен, — резко кивнул я. — Я возьму подземный уровень и первый этаж. Второй и третий – на тебе.

Лиш кивнул с некоторой заминкой; на лице его читалось сомнение, он выглядел почти бледным.

Я спрыгнул вниз, активируя полёт. У меня за спиной послышалось, как некромант торопливо бросился к лестнице.

***

— …Вижу, ты тоже нашёл что-то интересное, — заметил я, переводя взгляд с его осунувшегося лица обратно на широкую карту, разложенную на столе передо мной.

Тойфлиш стоял в проёме библиотеки и был напряжён как струна. Он явно только что вернулся с обхода верхних этажей. Его дыхание было слышно в этом огромном тихом пространстве – будто рваный ритм на фоне древнего безмолвия библиотеки. Один из конструктов держал в руках толстую пачку перевязанных пергаментов и писем.

Мои слова, произнесённые в тот момент, когда я услышал его шаги, словно повисли в воздухе.

Взгляд некроманта скользнул с меня на предметы, разложенные на широком столе из тёмного дерева. Над центром стола, ровно в метре над ним, я подвесил небольшой устойчивый магический огонёк – его яркий, стерильный свет разгонял естественные тени комнаты.

В этом свете я аккуратно развернул три пергаментные карты, найденные на стене в мастерской, которая, похоже, была посвящена географии. Это были не простые планы города. Хотя общие очертания Ирема узнавались сразу, в пространстве вокруг города были отметки – в тех местах, где мы разрушили узлы барьеров.

При ближайшем рассмотрении карты оказались пронизаны тонким зачарованием: его активация проявляла головокружительную сеть символов и соединительных линий.

Здесь была изображена система барьеров. Не само заклинание, а схема их размещения.

Наконец Тойфлиш сдвинулся с места и подошёл к столу, ступая скованно. Он выглядел измотанным – но это была усталость разума, а не тела. Его глаза бегали по картам, но взгляд оставался рассеянным: его мысли явно были заняты собственной находкой.

Остановившись напротив, он с тяжёлым вздохом – скорее от досады, чем от усталости – бросил связку писем на небольшое свободное место на столе. Это были не древние свитки и не гримуары, в них не было магии. Обычная личная переписка: сложенные листы и свитки.

— «Интересное», — глухо и натянуто произнёс он, — не то слово, Ал.

Он уставился на принесённые письма с выражением смеси гнева и той глубокой, пустой печали, которую я уже видел у него в эльфийской деревне.

— Ещё скопления попадались? — просто спросил он, явно имея в виду корни.

Я покачал головой.

— Нет. Первый и второй этажи чисты. Но я слышал взрывы. Видимо, ты…?

Лиш резко кивнул.