Тишина здесь стояла абсолютная; не считая нашего движения. Иногда в замкнутой пещере свистел ветер, но не было слышно ни падения капель с невидимых высот, ни шороха насекомых в тени. Даже наше дыхание казалось приглушённым, но при этом странно оглушительным.

Тойфлиш, как обычно во время вылазок, шёл возле меня. От него исходила тревога и напряжение.

Я на ходу изучал узоры корней. Окаменевшие щупальца становились гуще, чем глубже мы заходили в город, но все они, казалось, текли в одном общем направлении, словно замёрзшая речная система, состоящая из бесчисленных ручьёв.

Одни корни росли вдоль улиц, следуя по пути наименьшего сопротивления, другие просто прошивали здания насквозь, с явным безразличием к камню и строительному раствору на своём пути. Там, где корни росли плотно друг к другу, они срастались в массивные стволы, вздымающиеся подобно колоннам вопреки гравитации. Ни один из них, похоже, не пытался добраться до потолка, а если и пытался, то, должно быть, рухнул под собственным весом, когда «высох».

Магические огни, которые мы поддерживали, отбрасывали резкие тени; они смещались и плясали при нашем движении. Каждое пройденное нами здание открывало новые детали катастрофы. Здесь, например, корень пророс сквозь то, что, вероятно, было лавкой: металлический каркас стеллажей всё ещё находился в его окаменевших объятиях.

Там целое здание оказалось расколото надвое, его внутренние стены обнажились, как в кукольном домике, и каждая комната была вычищена всепоглощающими корнями. Как всегда, я не мог не отметить отсутствие остатков мебели, дверей, какой-либо ткани или древесины, не являвшейся частью самих корней. Чем бы эти вещи ни были, они были поглощены без остатка.

Мы вышли на широкий проспект, ведущий прямо к внутренним стенам, и отсюда я увидел нашу цель вдалеке.

Особняк покоился на каменном фундаменте, который светился тем же бледным холодным светом, что мы видели у главных ворот. Он светился… и всё же не давал никакого освещения, не отражался от поверхностей. Свет был магической природы и вёл себя неестественно: не отражался и не преломлялся.

Скала, на которой стоял особняк, находилась посреди кратера. Бесчисленные окаменевшие корни и, полагаю, останки нескольких зданий были превращены в щебень под её весом.

Ещё вчера мы заметили, что осколки корней, разлетевшиеся вокруг, предположительно от падения этой скалы с неба, были уже окаменевшими. Значит, эта штука упала, когда корни уже находились в их нынешнем состоянии.

По мере нашего приближения за особняком выросли внутренние стены. Эти укрепления были даже внушительнее внешних: высотой метров тридцать, с регулярными дозорными башнями и позициями, похоже, для тех самых гигантских скелетов‑защитников, которыми так восхищался Тойфлиш. Ворота здесь не были проломлены корнями, просто оставлены открытыми; массивные металлические створки стояли распахнутыми, словно защитники в спешке покинули свои посты. Судя по глиняным сосудам и кускам металла – предположительно от колёс, – разбросанным по всему Ирему, для этого места такая картина не была чем-то особенным, но всё же примечательным.

Особняк увеличивался по мере нашего приближения, его архитектура отличалась от всего, что мы встречали в Иреме. Если другие здания строились из местного камня, то это сооружение казалось сделанным из цельного куска чёрного гранита. Вероятно, работа магии.

Бледные языки пламени, лизавшие поверхность фундамента, не давали тепла, не производили дыма и, по правде говоря, пламенем не являлись. На самом деле это мана сочилась в воздух из чар.

Должно быть, выглядело это потустороннее и угрожающе, как какой-нибудь клишированный замок Владыки Демонов. К сожалению, будучи демоном, я не мог испытывать страх от одной лишь атмосферы без прямой или подразумеваемой угрозы.

Впрочем, в этой экспедиции я был не один.

Тойфлиш становился всё более молчаливым по мере того, как мы подходили ближе. Конструкты-Стражи не выказывали никакой реакции, продолжая свою механическую вахту с тем же спокойным терпением, что и всю дорогу. Контраст между его человеческой тревогой и их неживым безразличием в этот момент казался особенно резким.

Последний отрезок пути к особняку потребовал от нас пробираться через перекрученные, изломанные корни, окружавшие его.

Сам особняк был в три этажа; его чёрные гранитные стены отражали бледный свет так, что было трудно сфокусироваться на конкретных архитектурных деталях. Окна из тёмного материала – то ли стекла, то ли полированного камня – ничего не говорили о внутреннем убранстве. Главный вход представлял собой высокую арку с дверями из того же чёрного камня; они были закрыты, но никаких видимых замков на них не было.

Мы стояли перед ним в неестественном свете, окружённые эскортом из оживших мертвецов.

— Хорошо, что мы перебили мимиков на этом маршруте вчера, — тихо сказал я.