Это было понятно: вчера ему пришлось засидеться допоздна, обслуживая свои конструкты. К тому же Лиш от природы не жаворонок.

— Завтрак будет готов через пару минут, — сказал я, бросая щепотку трав и снова взглянув на некроманта.

На миг я замер, вглядываясь в его лицо.

— Тебе бы побриться; ещё есть время, пока еда готовится, — заметил я.

Некромант зыркнул на меня, но лёгкая морщинка у его глаз подсказывала, что сердится он не всерьёз.

— Как скажешь, тятька, — сарказма в его тоне было хоть отбавляй. — Может, мне заодно и бельё постирать?

Я позволил себе лёгкую улыбку, давая понять, что оценил шутку.

— В таком раскладе это уже работа для жены, — парировал я. — И, приношу глубочайшие извинения, но отношения такого толка с мужчиной мне не по нраву и противоречат моей вере. Боюсь, ты обратился не по адресу.

Впрочем, ничего сексуального я в виду не имел.

Если вдуматься, в этой жизни я ещё ни разу не испытывал вожделения. Физиологическое возбуждение возможно – я проверял, – но самого чувства похоти нет.

Интересно, как демоны вообще заводят детей. С самим сексом всё понятно, но ведь должно быть хоть какое-то влечение друг к другу. Как это ощущается? Отличается ли оно от человеческой похоти? Пожалуй, оно слабее, учитывая, что эмоции демонов в среднем менее яркие.

Некромант усмехнулся, покачал головой и направился к себе, видимо, за бритвой.

— Чувство взаимно, уж поверь.

Когда он ушёл, я перестал имитировать мимику и закончил приготовления.

Себе я сделал лишь чашку магического чая и накрыл на стол. Сегодня мне есть не требовалось; следующий приём пищи будет завтра, если только я не перенапрягусь.

Когда Тойфлиш вернулся, гладко выбритый и с мокрыми рукавами, он сел за стол, взглянул на меня и вздохнул.

Я заговорил первым, опередив его.

— Знаю, что ты сейчас скажешь, и мы это уже обсуждали. Мне не трудно готовить; в это время суток ты неработоспособен, чего не сказать обо мне. Чем быстрее ты поешь, тем скорее я смогу припахать тебя к тому, что важно мне, — сказал я чистую правду и увидел, как он вздыхает.

— Я всё это понимаю, — заверил он. — Но видеть, как ты готовишь для меня, словно слуга, да ещё и сам не ешь… это всё равно кажется немного… — он замялся.

— Как демон, я не могу наслаждаться… — он жестом остановил меня.

— Знаю, знаю, блин, хватит уже, — попросил он, агрессивно тыкая вилкой в омлет. — Спасибо за еду! — и принялся есть.

Я дал ему поесть в тишине, а потом заговорил:

— Я попробовал добавить ту травку, что мы нашли на днях: должна дать чуть кисловатое послевкусие. Подумал, так будет приятнее, — сказал я, наблюдая за ним.

Мне не дано наслаждаться той пищей, что нравится людям, зато вкусовые рецепторы у меня теперь острее, чем когда‑либо при жизни. Я вкладываю много усилий в готовку, раз уж учусь это делать, сверяясь с предпочтениями из человеческой памяти через Резонирующие Душу…

Юноша поднял на меня глаза, пробормотав себе под нос что‑то про домохозяек.

— Прошу тебя, не пялься на меня так, пока я ем, — попросил он тихим, умоляющим голосом, и я моргнул, переведя взгляд в свою чашку. — Серьёзно, это у вас на родине такой обычай, так пялиться на людей за трапезой? Или это демонические заморочки, ну, та самая потребность считывать мой язык тела, о которой ты говорил? — звучало это скорее как нытье и риторический вопрос, нежели как попытка завязать разговор.

И всё же я невольно задумался над его словами.

Обычай? Вряд ли, хотя помню, что делал так и раньше, в прошлой жизни. Разумеется, мне хотелось видеть его язык тела – это инстинктивная реакция демона, одна из немногих, которым я позволяю себе потакать. А наблюдение за его реакцией на стряпню может помочь мне улучшить рецепт, чтобы, когда я снова стану человеком, продолжить текущие изыскания.

Но, как ни странно, это не так уж отличалось от нормального человеческого поведения.

Впрочем, такт существует не зря, и мне не хотелось смущать человека.

Остаток завтрака прошёл в молчании. Не знаю, как Лиш, а я сосредоточился на подготовке к тому, что ждёт нас впереди.

***

Двадцать конструктов-Стражей двигались вокруг нас идеальным строем; их шаги выбивали по каменным улицам ритмичную дробь, которая, казалось, бесконечным эхом разносилась по пустоте огромной пещеры.

Тойфлиш настоял на том, чтобы взять с собой большую часть своих сил, и я согласился.

Мы прошли по туннелю к Ирему, миновали знакомые внешние ворота и вскоре оказались в самом городе. Эту его часть мы уже исследовали вдоль и поперёк.

По мере нашего продвижения здания становились всё выше, а архитектура менялась: от утилитарных построек внешних кварталов к более изысканным конструкциям. На каждой поверхности в этом месте остались шрамы от прохода корней: распахнутые дверные проёмы, выбитые наружу окна, целые стены, прогнувшиеся там, где особо массивные корни прорывались сквозь них в поисках любой органики, что могла быть внутри.