— Я не способен впадать в депрессию от одиночества. То, что я мало кого знаю, то, что ни с кем не близок; меня не беспокоит. И не может беспокоить. Я не тоскую по удобствам, которыми ты, вероятно, наслаждаешься в городах. Мне они искренне, по-настоящему безразличны, — как можно проще объяснил я. — Есть и ещё кое-что, о чём ты не подумал. Я опасен для окружающих.

Я увидел, что Тойфлиш хочет меня перебить, и коротким жестом попросил его помолчать.

Я был благодарен, что он не вставил ни слова. Иначе сдержать убийственную ярость было бы труднее.

— Это не самоуничижение и не драматичный призыв о помощи. Это факт. Представь: я отвлёкся, а кто-то подходит сзади и хлопает меня по плечу. Скорее всего, я сдержусь и не разорву этого человека на части. Но ключевое здесь «скорее всего», — сказал я просто, чтобы он понял. — Насилие для меня подобно рефлексу. Такому же естественному для меня, как для человека – вздрогнуть или замереть от испуга. Если у меня в тот день будет чуть более скверное настроение, если я буду чуть сильнее измотан, если мои нервы будут на пределе… я могу не успеть себя остановить. И это не тема для обсуждения, это факт.

Я внимательно посмотрел ему в лицо и продолжил:

— Даже сейчас меня терзают убийственные импульсы. Вспышки гнева, которые для человека были бы нелогичны, психотичны. Ты пытаешься сопереживать мне. Я понимаю эту концепцию, но чтобы представить, что ты при этом чувствуешь, мне нужно приложить усилие. Необходимость тратить на это силы меня бесит, а мой гнев копится. — он вздрогнул, и я пояснил: — Подобное мучает меня постоянно. Моё терпение истощается не по вине окружающих. С точки зрения человека это иррационально. Это поведение совершенно другого зверя с иным набором примитивных эмоций, которые пробуждаются от самых неожиданных причин – по крайней мере, если смотреть с человеческой перспективы.

Я откинулся на спинку стула и на мгновение прикрыл глаза, пытаясь подавить кипящий во мне гнев.

— Я разумное существо, поэтому какое-то время могу себя сдерживать. Но я уверен, что у меня есть предел прочности даже для бытовых раздражителей, и за этой чертой я кого-нибудь убью. Я просто не хочу выяснять, где такая граница находится, — я открыл глаза и слегка склонил голову.

Думаю, до него дошёл мой посыл. Даже человек в общественном транспорте может вытерпеть лишь определённое количество тычков в спину. Особенно если нельзя сделать замечание, особенно если нет передышки. Гнев копится и, если ему не дать выхода, рано или поздно он прорвётся.

— Но позволь мне продолжить. Оставим в стороне культурные и политические издержки доказательства того, что «добрые демоны существуют», и сколько людей из-за этого может погибнуть. Оставим в стороне и ежедневную опасность, которую я представляю… Есть и чисто практическая причина моего образа жизни. Время и силы, которые у меня ушли бы на то, чтобы вписаться в общество, мне лучше потратить на учёбу и исследования, которые мне всё равно нужно проводить здесь, в диких землях.

Тойфлиш ответил не сразу. Похоже, мои слова дали ему обильную пищу для размышлений. Он выглядел обеспокоенным, немного бледным, и, возможно, ему было жаль меня.

Это нормально. От порядочного человека я иного и не ожидал.

— Пожалуй, теперь я понимаю лучше, — наконец сказал он, осторожно ставя на стол пустую чашку. — Почему тебя так интересуют ядра монстров и… почему ты хочешь разгадать их тайну.

Я резко кивнул.

— Но я должен спросить, — продолжил он, один раз постучав пальцами по столу, — насколько ты уверен, что успех вообще возможен? Превратить демона в человека кажется…

— Невозможным? — подсказал я, когда он запнулся.

— Я хотел сказать – беспрецедентным, — он поёрзал на стуле, слегка наклонившись вперёд. — Но да, и это тоже.

Я почувствовал, как раздражение и гнев во мне утихают, позволяя мне легче подобрать ответ.

— Скорее всего, это в самом деле беспрецедентно. Но это не значит, что такой возможности не существует. Лишь то, что она пока не исследована, — я осторожно подбирал слова. — Нет практических причин, почему это не может случиться. Мана способна менять материю, а ядра поддаются модификации. Настоящий вопрос не в том, «возможно ли это», а в том, «как это сделать».

Тойфлиш помолчал, разглядывая свои руки, лежащие на столе.

— А если у тебя получится? — его голос был нейтральным, любопытным. — Что тогда?

У меня не нашлось немедленного ответа. Я много думал о том, «как» этого достичь, но редко – о том, что будет «после».

— Я не решил, — признался я. — То, что будет дальше, предстоит решать человеку по имени Альберт. А не демону.

Он посмотрел на меня со странным выражением на лице.

— Мне кажется мало полезного в том, чтобы вот так всё разделять, Альберт. Ты – это ты.

Я коротко качнул головой. Гнев во мне снова вспыхнул, но на этот раз почти не заметно..