Я делаю длинный вдох и на выдохе бросаю максимально недовольный взгляд на Раневского, на что он вскидывает руки и отправляет конфету себе в рот. Гад!

Встаю и отхожу в сторону, рукой указывая на Варюшу:

— Ну давай! Объясняй теперь ребенку, что ей нельзя конфету, или накорми ее, и я закрою тебя здесь на неделю, пока ее диатез не пройдет!

Последнее звучит довольно угрожающе, но Раневский ничего мне не отвечает и вместо этого снова подзывает Варю к себе. И конечно же она идет к нему. Ну разумеется! Я всемирное зло теперь.

Сложив на груди руки, я решаю понаблюдать за этой парочкой.

Артур дожидается, когда Варя подойдет, затем берет обертку от конфеты и показывает ей изображение коровки:

— Вот видишь? Тут написано: какашки коровы. Ты хочешь какашку?

Варя выпадает в осадок и смотрит то на обертку, то на Раневского. А я смотрю на эту картину, разинув рот.

Какашки коровы? Господи… откуда такой полет фантазии?

— Ну так что? По какашке, или дождемся маминых блинчиков?

Варя морщит нос, отпихивая от себя обертку от «какашки» и сдается:

— Бинчики.

Раневский, довольный собой, откидывается на спинку стула и подмигивает мне, раскидывая руки:

— Готово.

А я прикрываю рот ладонью, не зная, плакать мне или смеяться. Но ведь сработало?

21. Вот и сказочке конец

На кухне витает карамельно-ванильный аромат блинов, запах нашего воскресного ничем не обремененного утра, запах спокойствия и уюта, но сегодня не воскресенье и уже далеко не утро. И я не спокойна!

Варюша лялякает за столом, болтая ножками в воздухе, ее хвостик качается от того, что она не может усидеть на месте и постоянно вертит головой, переглядываясь с Раневским.

Он, кстати, абсолютно не вписывается в мою светлую маленькую кухню с белыми резными шкафчиками, розовыми обоями и небольшим круглым столом — Артур как из другого мира, красивый принц из мрачной сказки, не скрывающий своей опасности, и сейчас я рассматриваю его, изучаю каждую деталь, чего мне делать определенно не стоит.

Но пока Раневский не видит… Я ничего не могу с собой поделать.

Взгляд как магнитом скользит по серьге-гво́здику в виде бриллианта в ухе, золотой цепи, торчащей в небрежно расстегнутом вороте черной рубашки, татуировке, короткой модельной стрижке… этакий гламурный мажор.

«Рэд флаг! Рэд флаг!» — пульсирует в подсознании.

Но я игнорирую паническое предупреждение.

Потому что не буду всерьез рассматривать Раневского на роль в своей жизни.

Но тем не менее я продолжаю украдкой рассматривать его, пока наливаю чай, варенье в пиалу, накрываю на стол и думаю о совершенно ненужных и неуместных вещах.

И каждый раз я ловлю на себе цепкий взгляд Артура, стоит мне попасть в поле его зрения.

Его одежда не особо скрывает, что под ней присутствуют крепкие мышцы и хорошая форма, но там всего в меру.

Ловлю себя на мысли, что мне это нравится. И тут же ненавижу себя за то, что допускаю вообще это в своей голове.

Возможно, он действительно хорош для удовлетворения потребностей и веселого времяпровождения, но в качестве постоянного партнера и серьезных отношений таких парней сложно представлять.

Он просто не вписывается во все, что подразумевает ответственность, хотя его поступки заставляют меня допустить мысль, что я заблуждаюсь и совершаю ошибку, оценивая его слишком шаблонно.

Но нет, может, он и с хорошей доброй душой, только я не та девушка, которая может позволить себе такой риск.

О, господи! Мне нужно прекратить забивать свою голову ерундой.

Возможно, было бы проще удовлетворить свои потребности, хотя до этого момента я особо не парилась из-за скудной сексуальной жизни, а точнее ее отсутствия.

На самом деле, за последние два года особо даже не было ни желания, ни времени, ни поводов.

Так что я просто привыкла жить в рутине, без бабочек в животе, поцелуев и объятий, и так гораздо проще, особенно когда есть бывший, который наглядно дал тебе понять, что все эти поцелуи - ложь, слова - ложь, а любовь - гвозди, на которые он столкнул меня и наблюдал, как я истекаю кровью.

Но я выжила и теперь придерживаюсь правил, убеждая себя в том, что, отказавшись от чего-либо, можно спокойно жить дальше, возможно, не полноценно, но можно ведь?

По крайней мере, я так искренне считала, пока Артрур Раневский не ворвался в мою жизнь и не напомнил мне, какими горячими могут быть прикосновения, какими будоражащими могут быть дыхание и близость, каким волнующим может быть мужской аромат.

Льды, в которых я себя заперла, сдвигаются в стороны, как тектонические плиты, и я слышу, как ледники с треском оттаивают: кап, кап, кап.

И мне сложно игнорировать происходящее внутри меня. Будто из-под толщи льда прорывается что-то, похожее на второе дыхание. Но это страшно.

Я напугана собственными мыслями и чувствами и все еще взвинчена, меня потряхивает от стычки с бывшим и Артуром, вообще в принципе от присутствия Раневского мне дурно.