С пощечиной и покусанный я сижу в тачке и улыбаюсь, как придурок. Сладкие. Ее губы такие же сладкие, как и вишня на ее коже.

Все омрачает раздавшийся звонок, напомнивший мне о телефоне, который я забыл в машине. И хорошо. Потому что, когда звонок заканчивается, я вижу на экране количество пропущенных от деда, от матери и от Яшиной.

Ой, бля-я-я…

С возвращением в реал, Артурчик!

23. Репутация

В загородный дом деда я приезжаю за полночь. По-тихому даю охране отмашку, чтобы не наводили шороху, и обещаю утром прийти с повинной к хозяину в кабинет.

А пока… не хочу никого и ничего, поэтому как вор проскальзываю в свою спальню, на двери которой до сих пор висит табличка с надписью: «Не входи. Убьет!»

Здесь время застыло, потому что, в отличие Яна, я запретил в ней что-либо менять.

Хотелось оставить хотя бы одно место, где у меня было детство.

Нет, изменения я все же внес, но в шестнадцать лет, когда детская в морском стиле стала выходить за пределы моих интересов.

У меня уже появилось чувство стиля, и дизайнеры сотворили мне чисто пацанский лофт с бунтарским духом.

С графичной центральной стеной из деревянных букв, в середине которой притягивала взгляд ярко-красная надпись печатными буквами: RELAX.

С грушей и турниками вдоль другой стены и рабочим столом вместо подоконника.

С открытой кирпичной кладкой на откосах, как и на всей остальной стене с баскетбольным кольцом и полками, заставленными моими наградами, медалями и кубками по баскетболу. Было время, да.

Навесив ногой мяч, заваливаюсь с ним на полутораспальную кровать, со вздохом закидываю за голову руку, а пальцами второй вращаю мяч, задумчиво устремляя взгляд в сводчатый потолок с многоуровневыми конструкциями и подсветкой.

А в голове только ее губы, мягкие, сладкие, и я снова плыву, как мартовский котяра.

Меня мажет, и я хочу еще, даже если получу металлической ложкой. Похер, я б рискнул.

Прикрываю глаза, дурея от приятного головокружения, щеки уже болят от улыбки, но меня прет, какого-то черта сейчас чувства обострены сильнее.

Мне хорошо так, как уже давно не было. По-настоящему.

В груди все потрескивает, как в тихом пламени. А, если откинуть пиздецовую реальность, я готов застрять в этом кайфовом состоянии.

Моя горячая штучка. «Съем обязательно», — усмехаюсь мысленно над своими одуревшими мозгами, облизываю губы, смакуя призрачные следы нашего поцелуя.

Они уже пробрались очень-очень глубоко, пустили в меня корни, и я их не выпущу.

Я просто не смогу это сделать как минимум потому, что больше не контролирую ситуацию.

Меня завербовали, вот только я даже не успел понять, как и где попался на свой же крючок.

И вроде бы надо поспать, а у меня сердце бьется невыносимо и мучительно.

Это так ново для меня, что даже пугает, потому что я не знаю, как его унять. Я переполнен эмоциями. Их слишком много и слишком много тех, которые совершенно мне незнакомы.

Тихий стук в дверь, а затем щелчок дверной ручки вырывают меня из мыслей, и, вскинув голову, я вижу светлую макушку моей двенадцатилетней тети. Не спрашивайте, как это возможно.

— Артур? — шепчет она, пробираясь как штирлиц. — Можно войти?

Но хитрюга уже закрывает за собой дверь, мнется, ждет отмашки.

Присев, прицеливаюсь и закрученным приемом бросаю мяч в кольцо. Он громко ударяется об пол, и я морщусь: мля-я-я-я…

Переглядываемся с Симой, и она неловко прикрывает рукой рот. Но здесь такая толщина стен и полов, что вряд ли нас услышали.

— Че стоишь как неродная?

Захлопав в ладоши, она срывается с места и плюхается на меня, захватывая в удушающий.

Я заваливаюсь на спину, стуча ладонью по матрасу.

— Сдаюсь!

По крови, конечно, мы не родные, но к черту это. С братом у нас одна кровь, но мы не переносим друг друга на дух.

Симка с хихиканьем отпускает меня и уваливается рядышком. Мы тупо лежим голова к голове, плечо к плечу.

— Бездушный потолок, — комментирует она.

— Ну да, не сравнится с твоими гномами, — стебу ее спальню принцессы в сказочном стиле.

За что получаю легкий удар по плечу.

— Мои гномы чудесные, с ними можно даже поговорить.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты поехала кукухой?

Она фыркает, складывая на груди руки.

— Все мы немного поехавшие. В той или иной степени.

Это уж точно…

— Тебе точно двенадцать?

Она приподнимается на локте и толкает меня пальцем в лоб.

— Точнее некуда. А это правда, что ты скоро станешь папой?

Бам. И на этом все, что только что наполняло мою грудь и распирало ее, мгновенно улетучивается, будто из меня высасывают воздух.

Рывком присаживаюсь на край кровати и запускаю пятерню в волосы.

Покрывало тихо шелестит от того, что Сима сползает рядышком.

— Я что-то не так сказала?

Качаю головой.

— Я услышала вчера от Ксюши…

Резко поворачиваю голову.

— И что? Ты ей поверила?