Уловив шаги, я резко поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Соней, которая искренне удивлена моему присутствию. Святая простота! Она закатывает глаза и проходит мимо с детской чашкой-поилкой, шуршит позади меня, наливая что-то в поилку, но когда слышит, как я встаю, поворачивается ко мне, устало упираясь руками в столешницу.

— Почему ты такой сложный?

Из меня вырывается короткий смешок.

— Я-то?

Она прищуривается.

— Может быть, я просто не люблю, когда за меня решают? — Я подхожу ближе, улавливая, как ее плечи напрягаются, но она остается в той же позе. — Когда я могу уйти, а когда нет. Я не щенок, Соня. Меня не нужно выкидывать за дверь, когда я становлюсь неудобным. И пытаться защитить меня тоже не нужно. В первый и последний раз ты делаешь такую херню, поняла?

Она немного выпадает в осадок и тут же принимает защитную позу, сложив руки на груди.

— Нет. Не поняла. Но такая херня была и правда в последний раз. Забудь этот адрес. И удачи в потребностях, — подкалывает едко зараза, но я не двигаюсь с места. — Чего-то ждешь?!

Раздраженно провожу языком по верхнему ряду зубов. Ну и кто из нас сложный?

— По-моему, я заслужил поцелуй, — выдаю резонно.

Она вскидывает брови, но ее удивление быстро сменяется ядовитой ухмылкой.

— Сковородкой подойдет?

С опаской смотрю на данный предмет на плите и, поморщив нос, возвращаю взгляд к Соне:

— Не люблю БДСМ. Но если ты любишь жесткие поцелуи, можешь сесть мне на лицо.

Ее челюсть отвисает, она пытается закрыть рот, но он снова открывается, а блестящий взгляд судорожно мечется по моему лицу, щеки вспыхивают, и я хочу выжечь этот охренительно возбуждающий образ Ангела у себя на сетчатке.

Лучше гифку, где она будет вот так же соблазнительно открывать и закрывать свои пухлые губехи. И где от бледно-розового ее щеки нагреваются до раскаленного пунцового. Мля-я-я. Че она делает со мной?

— Иди-ка… ты… — прерывисто пыхтит она от возмущения, — знаешь куда?

Знаю.

Я делаю шаг и как истинный нахал беру то, что хочу с самой первой встречи — набрасываюсь на ее губы.

Она ахает от неожиданности, а я проталкиваю язык в ее рот и со стоном выпиваю ее слабый протест. М-м-м… Кайфовая какая. Хочу еще…

Соня дергается назад, я ловлю ее лицо в ладони, но тут в ногу что-то врезается, а точнее кто-то. Маленький, щипучий и кусачий.

Ауч!

— Мой мами! — И еще один укус.

Ш-ш-ш…

Дергаюсь, отстраняюсь от губ Сони и немного теряюсь. Больно, черт возьми.

Оглядываюсь и дергаю мелочь за хвостик.

— Ах, ты пакостница…

Варя тут же отлипает от меня и с визгом уносится из кухни.

В ахере поворачиваю голову, но она тут же дергается в сторону от хлесткой пощечины.

М-м-м…

С двух сторон атаковали… заразы.

Провожу по колючему следу на щеке и встречаюсь с прожигающим меня взглядом ярко-голубых глаз. Разозлился мой Ангел.

— В следующей раз прилетит сковородкой, понял? — По голосу слышно, как ее трясет. Она нервно откидывает от лица выбившиеся пряди. Раскрасневшаяся, грудь неровно вздымается.

Ух, какая. В постели тоже огонечек будет.

Но больше не нарываюсь. Ну почти.

— С собой блинчиков завернешь?

Ее ноздри раздраженно подрагивают.

— Я сейчас так заверну, что не унесешь.

Срывается с места, судорожно поправляя футболку. Хватает со стола ключи и уходит вперед, виляя своей дерзкой задницей. Уверенная, что я последую за ней, и на этот раз я следую.

— Быстро в кровать! — шикает Соня и поворачивает в коридор.

Из детской снова выглядывает болтающийся хвостик.

Варя щурится, неловко указывает двумя пальчиками на свое лицо, а потом переводит их на меня. Я хмыкаю. Ах вот ты какая, маленькая мстительница.

Останавливаюсь и тоже показываю мелкой, что слежу за ней.

— Варвара! Я что сказала?! — кричит Соня, и мелочь смывается с визгливым хихиканьем.

Покачав головой, иду к ожидающей меня Соне, дверь, конечно же, уже открыта на распашку. Сама любезность!

Обуваюсь, поглядываю на злыдню-Ангела. Руки сложены на груди, на меня не смотрит, нервно трогая то мочку уха, то шею. Понравилось, да? А признаться гордость мешает?

Выпрямляюсь и иду на выход. Соня продолжает смотреть куда угодно, но только не на меня. А я, недолго думая, впечатываю ее в стену и опять набрасываюсь на сладкие губы. Хочу еще немного.

Соня лупит меня по плечу, а у меня улыбка до ушей, и я отрываюсь от нее, уворачиваясь от очередной пощечины.

— Гад! Какой же ты… — зло пыхтит она.

Я снова целую, сжав за щеки, потому что брыкается.

Но на этот раз целую без пошлятины, просто зачмокиваю сладко, смакуя ее колючие эмоции. Вставляет меня от них пиздец как.

— Ты вкуснее блинчиков. Так бы и съел, — выдыхаю ей в губы и смываюсь, пока мне не прилетело длинной металлической ложкой, за которую хватается моя зараза.

На улицу вырываюсь и земли не чувствую под ногами, порхаю, будто и не было похмелья.

Запрокидываю голову, смотрю в окна, высчитываю ее. Курю так минут пять еще и иду к машине. Но не уезжаю, чет не хочется никуда.