— Я не знаю? — вопросительно отвечает она, пожимая угловатыми плечами. — Но мама очень обрадовалась.

Ее мама — это моя бабушка. Они с дедом удочерили Симу пару лет назад, но мне по-прежнему режет слух ее «мама» по отношению к моей бабули.

— Ясно, — сухо выдыхаю я, опуская голову и потирая ладони. — Напрасно. Повода для радости нет. Это не мой ребенок, — говорю я, глядя в пустоту.

— Йес!

Вскинув брови, смотрю на Симу с вопросом.

Она откидывается на локти, принимаясь болтать ногами.

— Эта Ксюша мне никогда не нравилась.

Я не удерживаюсь от невеселого смешка.

— Жаль только, что мама расстроится, да и папа тоже. Ты ведь им расскажешь? — Она хмурит брови на меня.

Рассказать-то расскажу, но не уверен, что они поверят на слово. Репутация у меня знатного пиздюка, так что…

— Ладно, спи давай иди, — съезжаю с темы. — Если Сусанна Валерьевна нас застукает, влетит обоим.

— Ой, да брось, она спит под снотворным так, что не услышит даже Поршика на своей колеснице.

Поршик — это двортерьер, которого Сима выпросила себе из приюта. Вот что значит неизбалованный ребенок. Мы в этом возрасте заказывали более затратные подарки, «икс бокс», к примеру.

— Где твой болезный, кстати?

— В клинике. Он заболел, — с грустью выдыхает она.

— Ну ладно. Наконец куплю тебе собаку на четырех лапах, а не франкенштейна с блохами…

Удар в плечо заставляет меня прикусить язык и я хватаюсь за ушибленное место.

— Ауч! Это было больно!

— Будет еще больнее, если ты еще раз обидишь мою собаку!

Я вскидываю ладони.

— Ладно-ладно! Я понял! Извини?

Она мстительно сощуривает глаза, а потом встает и, бросив «я спать», уходит с гордо поднятой головой.

Ну вот, обидел малую.

Падаю на спину, вздыхая и прикрывая глаза.

Нужно просто заснуть.

Но следующий день не приносит желанного облегчения. Потому что вместо завтрака я сижу в кабинете деда под его холодным и недовольным прищуром.

— Ну и? Так и будешь молчать? — строго выдает он.

— Я был бы более сговорчивым с полным желудком.

— Ничего. Перебьешься. Что вчера была за выходка?! Куда ты исчез?!

Я медленно и глубоко вздыхаю, складывая руки в замок на бедрах.

— У меня возникли неотложные дела.

— И какие же, можно поинтересоваться? — едко спрашивает он. — По-моему, в последнее время у тебя вообще нет дел. Не охамел ли ты часом? Когда в последний раз в офисе был?

Началось.

— Я работаю дистанционно, двадцать первый век, дедуль.

От моего «дедуль» у него дергается глаз.

— Дистанционно ты хрен будешь жевать! Или, думаешь, самый умный?! — взвивается он, бахая ладонью по столу.

Тяжело сглатываю, убеждая себя не проводить ладонью по лицу, потому что дед в ярости.

— Или, может, тебя спустить вниз и на недельку дать пенделя под жопу без денег и всех благ? Поживешь, посмотришь, как оно там! Может, тогда зашевелишься и начнешь нормально работать? Или тебя опять выслать в Европу? Подальше от твоих долбаных дружков?!

Сцепив челюсти, терплю. У деда слабое сердце, а если я рот открою, он взвоет сиреной, поэтому молчу.

— Завтра же в офис. Наведи порядок, иначе я найду тебе замену. Может быть, твоя невеста будет лучше управлять бизнесом?

О-о-о… дедуль, не гони!

— Ксюша? Бизнесом? Она, блядь, кроме роллов и шоппинга ни в чем не разбирается! Не сходи с ума, дед! И вообще, может, я передумал!

— Что передумал? — зло щурится он.

— Свадьбу! Все! Наигрался! Отмена!

24. Выпендриться

Дед багровеет, его лицо перекашивает нервная судорога, и он снова бьет по столу кулаком.

— Закрой рот! — орет так, что все дребезжит. — И чтобы я больше не слышал этого дерьма! Твоя невеста беременна от тебя! Раньше нужно было голову включать, а теперь поздно пить боржоми, когда почки отказали, в твоем случае — мозги! Ты женишься, как и заявлял мне в этом же кабинете глаза в глаза, ясно? Может, хоть ребенок заставит тебя повзрослеть наконец! Твое бунтарство уже давно неуместно! И я больше не намерен его терпеть!

Блядь, блядь, блядь. Терпи, Раневский, терпи, мать твою. Не могу…

— А ты уверен в этом? — вырывается у меня сквозь зубы. — Что она беременна от меня? Уверен?

Лицо деда каменеет, и сеть морщин становится глубже и темнее.

— Не шути со мной, Артур. Ты знаешь меня в гневе. Ответственность! Вот что мужчины несут за свои поступки! И не вздумай опозорить нашу фамилию! Дата свадьбы уже оговорена, Ксюша хочет успеть до появления живота, а ты как миленький займешься подготовкой и не будешь нагружать беременную невесту…

Я вскакиваю со стула.

— Да не трахал я ее!

Трахал, но не так, но деду этого не говорю.

— Я, по-твоему, совсем идиот?

— Не мой это ребенок, – произношу твердо и уверенно, но внутри закипает истерика.

— Артур…

— Не мой, дед. Поверь. Не мой!