Дерек уснул сразу, едва коснувшись подушкой головы, а я лежал на полу, уставившись в потолок. Мысли бежали слишком быстро, не давая заснуть. Мозг судорожно пытался найти лучший, самый эффективный способ разобраться с отцом. Несмотря на то, что дом был записан на маму, я беспокоился, что выгнать его будет непросто. Даже в прошлый раз, когда ему дали пожить в квартире знакомого, это стоило огромных усилий. Теперь там жили другие люди, а значит, отцу нужны были деньги, чтобы снять новое жильё. Для этого, вероятно, пришлось бы продать наш дом и купить две маленькие квартиры в более дешёвых районах.

Может, стоит спросить совета у Подрига. Он никогда не проходил через развод, но у него был деловой ум и опыт купли-продажи недвижимости.

Я посмотрел на часы — почти два ночи, а сна всё нет. В кладовке у Джо хранился целый арсенал травяных чаёв. Один из них, для сна, Тристан называл «волшебным снотворным». Может, стоит попробовать.

В доме все спали, поэтому я осторожно спустился вниз. Стоял в кладовке, на ощупь ища нужный чай, когда вдруг включился свет. Я замер — и через секунду в дверях появилась Чарли.

— Рис? Что ты здесь делаешь? — спросила она сонным голосом, глаза усталые, но внимательные.

Её вид мгновенно выбил из равновесия — короткие шорты, огромная футболка. В доме стояла глубокая тишина, и было что-то странно интимное в том, что мы стояли в тесном помещении, всего в шаге друг от друга. Она выглядела такой красивой, такой естественно сексуальной — румянец на щеках, припухшие губы.

Мой взгляд сам собой опустился на её ноги — голые, мягкие, с округлыми бёдрами, — и горло пересохло. Я быстро сглотнул и отвёл глаза, чувствуя, будто меня поймали на чём-то запретном.

— Я останусь здесь на пару недель, пока у нас в доме ремонт, — сказал я. Ложь прозвучала неловко, но Чарли просто кивнула и шагнула внутрь маленькой кладовки, заставленной консервами и крупами.

— Круто, — сказала она и встретилась со мной взглядом. — Значит, будем чаще видеть друг друга.

— Ага. Тебе быстро надоест моё лицо, — попытался я пошутить.

Она засмеялась.

— Никогда. Кто же тогда будет снабжать меня худи всё лето?

Я невольно вспомнил тот день в отеле и как она выглядела в моём худи. Я сказал, чтобы она оставила его себе — просто потому, что хотел увидеть это снова. Представил, как она сидит на диване, укутанная в мою слишком большую кофту, кожа, пахнущая кокосом, касается ткани…

Стоп.

— Точно, — сказал я. — Нельзя допустить, чтобы ты осталась без худи.

— Так, что ты тут делаешь? — продолжила она, отвлекая меня от неприличных мыслей. — Не спится?

Я кивнул и показал на коробку с чаем, доставая нужный пакетик.

— Тристан говорит, это помогает, когда не можешь уснуть. Вот и решил попробовать.

— Тогда и я выпью, — сказала она, улыбнувшись. — Уже два часа, но тело всё ещё уверено, что я в Бостоне.

— Ты там живёшь?

— Да, только я и мама.

— Нравится?

— Вполне. Хотя я нигде больше не жила, так что сравнивать особо не с чем. Погода похожая, только зимой намного холоднее, а летом — жарче.

Я взял коробку и прошёл на кухню, налил воду в чайник и поставил кипятиться. Чарли села на табурет, наблюдая, как я достаю две кружки и опускаю в них пакетики чая.

Запах был сильный, насыщенный, и я надеялся, что он действительно поможет нам уснуть. Я заметил, что Чарли разглядывает меня, поэтому повернулся так, чтобы синяк оказался с другой стороны.

Когда вода закипела, я налил её в кружки и оставил чай настояться, потом снова посмотрел на Чарли.

— Как прошёл день на пляже? — спросил я, чтобы разбить тишину.

— Было классно. Нула уговорила меня поплавать — к счастью, без медуз. Потом мы пообедали в кафе, где готовят рыбу с картошкой. Теперь скампи3 — моё новое любимое блюдо. А потом мы вернулись домой и приняли душ, — сказала она, и я заставил себя не представлять, как по её телу стекают струи воды…

Так, стоп.

— Звучит как отличный день, — ответил я.

— Было бы лучше, будь ты там, — сказала она, и мои глаза расширились. Ни одна девушка раньше не говорила мне ничего подобного, никто никогда не выражал желание проводить со мной время. Что это за чувство? Я не привык к этому тёплому, приятному ощущению.

— Правда? — спросил я, желая понять, говорит ли она искренне или просто из вежливости.

— Конечно. Я чувствовала себя не в своей тарелке — единственная, у кого родители не миллионеры, — ответила она с улыбкой.

Я тихо усмехнулся.

— Да, к этому нужно привыкнуть.

— Но как ты справляешься? Тебя не раздражает, что они просто не понимают некоторые вещи? Ну, как сегодня утром в машине, когда Эйдан не мог осознать, зачем я работаю в отеле. Это просто не укладывалось у него в голове.

— Раньше немного раздражало, но теперь уже нет. Если они не осуждают меня за то, что у меня нет денег, я ведь тоже не могу осуждать их за то, что они есть. Мы не выбираем, в каких условиях родиться.

— Очень благородный взгляд на вещи. Думаю, ты, возможно, лучше меня.

— Да нет. Смотри, есть люди, которым живётся хуже, чем мне, и они могут считать, что я — привилегированный. Всё относительно, зависит от того, через что ты сам прошёл.

Она посмотрела на меня, пристально изучая моё лицо.

— Ты глубокий мыслитель.