— Нет, они слишком ослеплены деньгами и обаянием Эйдана, — он улыбнулся. — Знаешь, я бы почти поощрил тебя пойти за Рисом, просто чтобы увидеть выражение лица Эйдана. Он ненавидит быть вторым выбором.

— Ну, он у меня был бы даже не десятым, пусть проглотит эту горькую пилюлю, — усмехнулась я. — И чтобы ты знал, я не собираюсь заигрывать с Рисом, но хочу с ним общаться. Обещаю, я не разобью ему сердце и не подведу. Я не из таких.

Дерек посмотрел на меня с лёгкой грустью — грустью, обращённой скорее к Рису, чем ко мне.

— То, что ты не собираешься разбивать кому-то сердце, не значит, что этого не случится. Нельзя контролировать, какие чувства другой человек к тебе испытает, Чарли.

Впереди я заметила остальных, уже устроившихся на песке. Дерек больше ничего не сказал, но его слова застряли у меня в голове. Мой взгляд сразу нашёл Риса. В отличие от других ребят, которые уже сняли футболки, он остался в своей, сидя на полотенце рядом с Нулой. Наверное, Дерек был прав: я не смогу контролировать его чувства. Не стоило ничего начинать, особенно если у него и так трудная домашняя ситуация. Последнее, чего бы я хотела — добавить боли человеку, который и без того тащит на себе немало.

Дружбы будет достаточно.

— Эй, можно я устроюсь здесь? — спросила я, указывая на место рядом с Нулой.

— Конечно, милая, — улыбнулась она, надевая солнцезащитные очки и глядя на море. Вода отступила, и до неё нужно было долго идти. — Ну что, купаемся или нет?

— Мы же на пляже, конечно, купаемся, — ответил Тристан, будто это очевидно.

— А я, пожалуй, останусь и присмотрю за вещами, — сказала я. — Мама рассказывала про медуз. Не хочу, чтобы меня ужалили.

— Не будь занудой, Чарли. Ты же на каникулах, — передразнил меня Тристан с нарочито американским акцентом. Я прищурилась. Ладно, заслужила — сама же всю жизнь пародировала мамин ирландский выговор. Зато с кузенами теперь проще — я привыкла к их выражениям. Подружки Лидия и Гвен всегда смеялись, когда я называла печенье «бисквитами» или резинки для волос — «боббинами».

— У каждого своё представление об отдыхе. Моё — валяться на песке и избегать медуз.

— Ну и ладно, — махнул он рукой. — Пусть Чарли будет мамочкой и сторожит барахло. А мы идём купаться, и точка.

— Я, пожалуй, тоже останусь, — поднял руку Рис. — Я не очень хороший пловец.

Дерек метнул на меня взгляд — в нём читалось: Видишь? Он уже ищет повод быть рядом с тобой.

Как будто я специально его к этому подталкивала. Глупости. Мы с Рисом могли быть просто друзьями.

— Отлично, — буркнул Тристан. — Возражений больше нет?

— Нет, идём, — ответил Дерек, и тут Нула сняла футболку с шортами, оставаясь в бикини. Дерек нахмурился, но благоразумно промолчал, хотя явно едва сдерживался. Он только скрипнул зубами, особенно когда Тео и Эйдан откровенно уставились на неё. Один лишь Рис держал себя в руках — вместо того чтобы пялиться, достал книгу из рюкзака и принялся читать.

Он читает. Ещё одна причина, по которой он мне нравился.

Ребята побежали к воде. Тео подобрал дохлого краба и швырнул его в Нулу. Та завизжала, а потом засмеялась, отпрыгивая в сторону. Дерек шлёпнул Тео по голове, тот поднял руки в знак капитуляции.

Ну да. Дерек был как отец этой компании.

— Давно дружишь с Дереком и Тристаном? — спросила я у Риса. Он поднял глаза от книги Стивена Кинга.

— Думаю, вы называете это детским садом? — ответил он. — Там я встретил Дерека, а через него и Тристана.

— Ничего себе, давно.

— А у тебя нет друзей с детства?

— Есть. Лидия и Гвен. Мы познакомились в три года, в садике.

Он улыбнулся, глядя мне прямо в глаза.

— Будешь скучать по ним, пока ты здесь?

— Да, но Лидия проходит стажировку в газете, а Гвен работает у отца в ресторане, так что мы бы всё равно почти не виделись. А тут хотя бы провожу лето с Нулой.

Рис кивнул и замолчал, глядя на море.

— А книга как, хорошая? — спросила я.

— Отличная. Прям не могу оторваться, — ответил он. Потом добавил: — Можешь взять почитать, когда закончу.

— Правда? С удовольствием. Я люблю читать.

— Я тоже, — сказал он и улыбнулся.

Мы долго смотрели друг на друга, пока я не отвела взгляд. Вынула из сумки солнцезащитный крем и стала мазать руки. Рис снова опустил глаза к книге.

— Я ещё не успела постирать твою толстовку, но сделаю это сегодня, — сказала я.

Он посмотрел на меня, потом мягко ответил: — Оставь себе. Может, пригодится, если снова придётся работать в морозилке.

От его «оставь себе» что-то ёкнуло в груди. Я должна была отказаться, но промолчала. Вместо этого, набравшись смелости, сняла макси-платье, чтобы позагорать. Щёки Риса слегка порозовели, и он быстро отвернулся. Сердце у меня заколотилось.

Когда я начала мазать спину, поняв, что не дотягиваюсь, он тихо сказал: — Дай, я помогу.

— О… ну ладно, — прошептала я.