Мои глаза округлились. — Это твой дом?

— Ага. Идём, тебя надо накормить.

Он обошёл машину и открыл мне дверь. Я вышла, с любопытством оглядываясь. Рис жил в кирпичном таунхаусе светло-жёлтого цвета на длинной улице, упирающейся в тупик. Я была заинтригована сильнее, чем за долгое время, чтобы увидеть, что внутри.

— А я и не знала, что чизбургеры — часть французской кухни, — поддела я его, пока он вставлял ключ в замок. Рис бросил на меня игривую улыбку.

— Конечно. Главное — немного дижонской горчицы.

— Понятно, — хмыкнула я, пока он впускал меня внутрь.

В прихожей я не удивилась, что внутри идеально чисто. Я помнила, что Рис был аккуратным и в подростковом возрасте, когда мы вместе работали на кухне в отеле. Его служба в армии, вероятно, только усилила эту черту.

— Давай я возьму твое пальто, — предложил он мягко, ожидая, пока я сниму его. Я осторожно сняла пальто и передала ему, наши пальцы слегка коснулись, и, как всегда, по коже пробежал тёплый разряд.

Он даже не представлял, как много для меня значило проводить с ним время. Рис был терпеливым, спокойным, позволял мне самой решать, хочу ли я прикоснуться, и не делал из этого трагедии. Он обладал той эмоциональной чуткостью, которая нужна человеку, пытающемуся научиться жить без постоянного страха, после стольких лет напряжения. Я была благодарна ему за то, что он не пытался завести разговор ни о нашем поцелуе, ни о том, что узнал о моём бывшем муже. С Рисом всё казалось лёгким и естественным — именно то, что мне сейчас нужно.

Я почти не видела Стефани после нашего разговора в начале недели. Рис беспокоился, что она может попытаться сделать пакости на работе, но этого не случилось. Я надеялась, что она поняла — её ревность была беспочвенна, и решила взять себя в руки.

Мы с Рисом выстраивали новую дружбу, и это было одной из немногих вещей, которые я искренне ценю в своём новом начале. Я понимала, что называть это просто дружбой было немного наивно — особенно после того поцелуя. Но позволить себе что-то большее сейчас было бы глупо для нас обоих. Я слишком ценила его компанию, чтобы рисковать и рушить всё неподходящей попыткой.

— У меня ноги отваливаются, — сказала я, следуя за ним в уютную гостиную, а потом в очень мужественную кухню, с открытой кирпичной кладкой и массивной деревянной столешницей. — Можно я разуюсь?

Я была в коричневых кожаных туфлях, которые подходят для рабочего офиса, но совсем не годятся для долгих очередей и обходов квартир.

Взгляд Риса скользнул по мне, опустился к моим ногам и снова поднялся. Его челюсть на мгновение напряглась, прежде чем он ответил:

— Почему бы тебе не пойти и не сесть на диван, а я пока приготовлю?

Он проводил меня обратно в гостиную и жестом показал снять обувь, прежде чем указал на место на мягком серо-бежевом диване, украшенном подушками глубоких оттенков синего и зелёного и серым шерстяным пледом. Я утонула в мягкой мебели и облегчённо выдохнула, закрыв глаза. Я не заметила, что Рис всё ещё стоит рядом, пока не открыла глаза и не увидела, как он смотрит на меня, слегка почесав щетину на подбородке. Интересно, о чём он думал.

— Мне очень нравится твой дом. Ты отлично его обустроил. И полы шикарные, — сказала я, кивнув на блестящий деревянный настил.

— Спасибо. Я им доволен. — Он взглянул на часы. — Если успеем, покажу тебе второй этаж после обеда.

Мой желудок неприятно сжался при мысли о том, что я увижу, где спит Рис. Я вполне могла представить его — огромного, как медведь, мужчину, растянувшегося голым на гигантской кровати. От одного этого образа я сжала бёдра, и была благодарна, что Рис уже развернулся и ушёл обратно на кухню. Он так хорошо меня читает, что я опасалась: останься он стоять и пристально смотреть на меня, он бы как-то смог увидеть мои мысли.

Я слышала, как в соседней комнате он открывает и закрывает шкафчики, пока сама проверяла телефон на наличие новых сообщений или писем. Было только одно, от Нулы. Она прислала мне список возможных мест для нашей женской летней поездки. Я улыбнулась, просматривая варианты, как вдруг услышала снаружи лай — похоже, маленькой собачки, лающей в тревоге.

Поднявшись с дивана, я подошла к окну и увидела, что у входной двери Риса остановился пожилой мужчина. У него на поводке был маленький терьер, и он буквально сходил с ума, лая на двух корги через дорогу. Женщина, выгуливавшая корги, быстро свернула за угол и скрылась, но терьер так возбудился, что поводок запутался вокруг трости хозяина. Мужчина явно боролся за равновесие, и, действуя инстинктивно, я надела обувь и поспешила на улицу помочь ему.

— Нужна помощь? — спросила я, намеренно не глядя на собачку, потому что она всё ещё была взвинчена. Хотя у меня никогда не было собаки, я знала, что не стоит прикасаться или смотреть в глаза испуганной.

Мужчина вздрогнул, затем нахмурился с недоверием.