Его тон оставался всё таким же ровным и спокойным.

Миссис Дженкинс нервно поправила воротничок платья униформы.

– Конечно, сэр, – кивнула она торопливо, пятясь к двери.

Альберт проводил женщину задумчивым взглядом.

Уходя, она замерла в дверях, бросая прощальный тревожный взгляд.

Новый хозяин стоял неподвижно, как статуя, поглощённый собственными мыслями. Что-то в его фигуре продолжало внушать ей смутное беспокойство, ощущение скрытой угрозы, исходящей не от поступков и слов, а от самого его присутствия.

Миссис Дженкинс старательно сохраняла невозмутимый вид. Заставляя себя переступить порог просторного помещения спа-бассейна, женщина плотно прикрыла за собой массивную дверь. Перед глазами развернулась жуткая сцена: посреди кафеля расползлось алое пятно, напоминая кроваво-красный цветок. По краям капли крови стекали вниз, оставляя зловещие багрово-рубиновые дорожки.

Она инстинктивно прижала руку ко рту, подавляя готовый сорваться крик ужаса, отчаянно борясь с волнами тошноты. Внутри зазвучал настойчивый голос самоконтроля: «Сохраняй спокойствие. Ты профессионал. Ты справишься».

Воображение услужливо подбрасывало пугающие картины возможных трагедий, всплывали детские страхи и мрачные городские легенды. Говорили ведь, что в Хрустальном Доме живут колдуны, заключившие сделку с нечистой силой.

«Они вернутся, – шептали сторожилы города. – Они непременно вернутся». И теперь эти слова казались пророческими.

Судорожно втянув ароматный воздух, пропитанный благоухающими ароматными маслами, миссис Дженкинс остро почувствовала всю ответственность предстоящего разговора с персоналом. Важно было немедленно остановить любые домыслы, способные посеять ненужный страх и тревогу среди сотрудниц. Необходимо предупредить девушек заранее, подготовив правдоподобное объяснение увиденному кошмару. Можно сказать, что произошёл неприятный инцидент, упомянуть медицинскую процедуру или внезапный приступ болезни – главное, держать ситуацию под полным контролем. Не позволять паническим настроениям распространяться дальше.

Отвернувшись от леденящей сцены, выпрямив спину, собравшись с духом, она покинула комнату.

***

Вернувшись в спальню, Альберт тяжело опустился в мягкое кресло, стоящее напротив огромного телевизионного экрана, занимавшего почти половину стены. Одним небрежным взмахом пальца он включил устройство и погрузился взглядом в череду сменяющих друг друга изображений.

Однако зрелище лишь усиливало его внутреннее раздражение. Телепередачи представлялись ему жалким суррогатом настоящего искусства – бессмысленным потоком примитивных картинок и пустых сюжетов, неспособных пробудить глубокие чувства или заставить задуматься. Вместо тонких переживаний и интеллектуальных откровений – резкие вспышки света, оглушительные звуки, назойливая реклама, призывающая покупать всё новые и новые товары. Любопытно, кто вообще способен поддаться столь грубому воздействию? Для себя Альберт решил, что не прикоснётся ни к чему из того, чем его так утомительно и крикливо пичкали.

«Вот и наступило светлое будущее – искусство которое, не смотрят и не читают, а поглощают и пожирают, не переваривая. Запивая кока-колой. Представляю, как меня с него вывернет. Миссис Дженкинс точно удар хватит».

Раздражение достигло пика, и он вырубил телевизор. Резко поднявшись, начал нервно вышагивать по комнате. Чувствовал себя при этом отвратительно: мутило, душило, одолевала невыносимая скука. Всё сильнее хотелось сорвать невидимую паутину, окутавшую его, и сбежать отсюда. Увидеть настоящий мир за стенами этого дома.

Синтия настоятельно рекомендовала оставаться в Кристалл-Холле, пока Альберт окончательно не адаптируется к реалиям нового мира. Ну, так что ж?.. Он адаптировался, а значит, её советы и просьбы не имеют значения. Он отправится в Эллиндж самостоятельно, без постоянного контроля и назойливого сопровождения, без утомительных рекомендаций и излишних пояснений.

Подойдя к роскошному гардеробу Альберт тщательно подобрал наряд, отвечающий его аристократическим вкусам. Безукоризненно скроенный тёмно-синий двубортный пиджак из дорогой шерсти мягко облегал плечи, гармонично дополняя брюки глубокого антрацитового оттенка. Завершением безупречного ансамбля служило длинное зимнее пальто из плотного кашемира, с высоким воротником, благородного серого цвета. Ботинки из чёрной кожи завершали образ.

Взглянув в зеркало, Альберт остался вполне доволен своим внешним видом. Классический стиль оставался для него единственно возможным выбором.

Проведя рукой по карману, чтобы убедиться в присутствии столь важных документов, о которых постоянно напоминала Синтия, он решительно направился к выходу. Миновав длинный коридор, спустившись по белой лестнице, пройдя мимо сверкающего купола парадного зала, он распахнул массивные створки вестибюля и вышел на заснеженную улицу.