Во что же превратилась родовая библиотека теперь? Высокие шкафы, плотно уставленные книгами, оставались на местах, только доступ к ним преграждали стены из стекла, оснащённые специальной подсветкой, охраняемые суровыми электронными замками. Атмосфера стала торжественно-печальной, словно в мемориальном зале. Каждая страница превратилась в древний артефакт, предназначенный исключительно для созерцания издалека. Пространство дышало холодом, вызывая невольное сравнение с погребальной камерой, где некогда живые мысли великих умов теперь угасают в молчании, скрытые от человеческих рук и взглядов.

Центральное место в библиотеке занимал внушительных размеров монитор, установленный на высоком каменном постаменте. Понимание пришло быстро: устройство представляло собой универсальный центр цифровой культуры – каталог, читательский терминал, вместилище миллионов электронных копий книг, журналов и газет.

Альберт коснулся рукой гладкой поверхности монитора и аппарат моментально оживился мерцающим светом.

«Добро пожаловать в цифровую библиотеку Кристалл-Холла, – раздался мягкий, но безликий женский голос искусственного интеллекта, – Выберите интересующую вас категорию и погружайтесь в чтение или поиск нужной информации. Рада быть вам полезной».

– Электронные книги, – эхом повторил Альберт, подражая механическим нотам электронного голоса. – Действительно удобно, долговечно и невероятно компактно… Только вот запах старой кожи и пожелтевших страниц пропал навсегда. Исчезло ощущение тяжести знаний в руках, шёпот переворачиваемых страниц, магия соприкосновения с историей…

Больше всего изменений претерпела оранжерея – некогда любимое место его матери. Многоуровневые террасы, перестроенные с использованием последних достижений ландшафтного искусства, утопали в зелени ярких растений. Фонтаны били непрерывно, освежая пространство. Клумбы радовали глаз яркими экзотическими цветами.

«Маме и сестре тут точно понравилось бы», – с лёгкой грустью подумал Альберт.

Но вслух произнёс:

– Красиво, но слишком искусственно…

Перед следующей дверью он задержался, прежде чем войти. Страх перед новыми изменениями мешался перед страхом воспоминаний.

Бассейн…

Волна ярких образов, чувств и эмоций затопила сознание. Это помещение стало свидетелем столь многих важных моментов из прошлой жизни. Вечера и даже ночи, проведённые втроём, – с Синтией и Винсентом, – сливались в единую картину нежности, страсти и запретных наслаждений.

Медленно протянув руку к двери, Альберт толкнул её и вошёл внутрь. Просторный зал встретил его влажным теплом. Бассейн, некогда заполненный прозрачной водой, превратился в ультрасовременное спа-пространство. Стены облицованы сверкающим мрамором, дно подсвечено разноцветными огнями, создающими иллюзий подводного мира. Воздух пропитался ароматами экзотических эфирным масел.

Закрыв глаза, Альберт увидел картины прошлого с поразительной ясностью. Вот они с Синтией, беззаботные и счастливые, пока весь дом спит, плавают вдвоём. Её звонкий смех, словно колокольчики, разносится по комнате. Их тела, соединённые в танце водной стихией, становятся одним целым. Затем появляется Винсент, привнося в их любовные игры особую эксцентричность и артистизм.

– Как же всё это было прекрасно… – прошептал Альберт, глядя в воду. – Прекрасно и ужасающе неправильно…

Желая снять напряжение и унять внезапно вспыхнувшую жажду, он потянулся к графину с вином, стоявшем на прозрачном столике. Наполнив стакан, жадно, в один глоток, осушил его до дна.

И тут же жестоко об этом пожалел. Острый, пронзительно-резкий приступ боли напомнил о вреде алкоголя. Горячий огонь взметнулся вдоль позвоночника, заставляя охнуть и скорчиться, опустившись на кафельный пол.

Зубы сжались до скрипа, чтобы не сорваться в крик.

Внутренности жгло так, будто Альберт хлебнул не вина, а концентрированной серной кислоты. Во рту появился металлический привкус свежей крови.

Боль методично и безжалостно терзала тело, словно опытный палач, знающий тысячи способов продлить страдания. Внутри разрывалась адская симфония: органы пульсировали в жутком ритме, разрываясь и срастаясь заново, будто невидимые руки внутри бесконечно перекраивали его плоть. Мир рассыпался перед глазами, превращаясь в зыбкую мозаику искажённых образов. Сознание было бы радо уйти в спасительное забытье, да боль не отпускала, не давая скрыться в спасительной тьме, удерживая в плену реальности.

Вытянувшись на спине, Альберт тщетно пытался выровнять дыхание, надеясь хоть немного успокоить бешеный ритм сердца. Попытки оставались бесплодными – волны боли, острые и нескончаемые, продолжали накатывать одна за другой, затягивая в омут мучений. Каждая минута казалась часом.

Наконец, агония достигла пика. Он чувствовал готовность сдаться, но – кому? Вокруг никого нет. Кричать бесполезно, облегчения крик не принесёт. Оставалось лишь кусать губы до крови да скрести ногтями отполированный кафель.

Приступ завершился кровавым водопадом, хлынувшим из него мощной струёй. Тёмные сгустки падали на пол, оставляя следы волокон, похожих на куски мяса. Создавалось впечатление, словно он действительно исторгал из себя собственную плоть, освобождаясь от неё в конвульсивном порыве.