На самом деле Винсент никогда не искал внимания. Напротив, в такие моменты он больше всего желал скрыть от посторонних глаз – любопытных, сострадательных или тайно восхищённых.

Альберт впервые ощутил вину за прежнее непонимание и несправедливость суждений. Винсент не был ни эксцентриком, ни человеком, одержимым болезнью, просто его семейный дар уже тогда проявлялся ярче, чем у самого Альберта.

Борясь с постоянной волной острой боли, Альберт задумался о том, не является ли его состояние своеобразным посвящением – нечто вроде инициации? Решив проверить свою теорию, он попытался сконцентрироваться. Медленно протянув вперёд руку, он направил ментальный посыл на маленькую фарфоровую вазу, стоящую на туалетном столике. Внутренним зрением увидел тонкую серебристую нить, связывающую его сознание с хрупким предметом. Почувствовал, как поток энергии перетекает из него в сосуд, побуждая его к движению.

Никаких изменений не последовало. Вазочка осталась стоять неподвижно. Все попытки казались напрасными, и лишь боль продолжала расти.

Внезапно Альберта захлестнула волна слепой, первобытной ярости. Внутри вскипело негодование: всё это неправильно, недопустимо, бесконечно несправедливо! Почему он оказался выброшен из привычной реальности в чужой и враждебный мир? Почему судьба отобрала у него всех близких, любимых людей?

Физическая боль померкла перед глубиной душевных мук. Ярость вспыхнула яркой вспышкой молнии, высвобождая огромную энергию, сметающую преграды материального мира. Маленькая фарфоровая вазочка, которую он тщетно пытался сдвинуть с места, сорвалась с поверхности, взлетела высоко в воздух и с громким звоном ударилась о каменную стену, рассыпавшись сотней сверкающих осколков.

В этот миг дверь комнаты распахнулась и на пороге появилась Синтия. Её изумрудные глаза широко распахнулись от неподдельного изумления.

– Что ты творишь? – спросила она, переступая порог. – Совсем умом тронулся? – спросила она, глядя на разбитую вазу.

В руках Синии Альберт заметил уже знакомый металлический контейнер с кровью.

– Опять? – раздражённо процедил он сквозь зубы, кривясь от омерзения.

– А что поделать? Мне это нравится не больше твоего, но другого способа помочь тебе восстановиться нет, – проговорила она мягким, певучим голосом, протягивая ему капсулу. – Прими, как данность.

– Ты понимаешь, что натворила?! – прорычал он, едва сдерживая собственную ярость. – Что ты со мной сделала?! Ты не имела на это права!

– Право? Кто устанавливает нам законы, дорогой? Жизнь? Судьба? Невидимые боги? Нет! Мы сами берёт то, что можем взять. Захотела, смогла и – сделала…

– Только меня забыла спросить!

– Альберт, всё, что я сделала, я сделала из любви к…

– Себе! – горько прошипел он. – К себе и – только к себе. Вечная жизнь была твоей мечтой, не моей. Это ты всегда бредила привилегиями, недоступными простым смертным. Почему же я должен за всё это расплачиваться?!

– У тебя истерика, милый…

– Черт возьми – да! И я не стыжусь этого! Любой на моём месте потерял бы самообладание, – он смачно и непристойно выругался.

– Я тебя не узнаю. Раньше ты никогда не…

– Не умирал, не воскресал, не переживал потерю всех разом? Да и ты знала меня не так хорошо, как думала. Не ты одна притворялась, Синди. Я тоже не стремился демонстрировать тебе худшие черты своей натуры. Ты превратила меня в чудовище.

– Ты преувеличиваешь.

– Ладно, не в чудовище – в урода. Или как назвать существо, вынужденно пить кровь, чтобы существовать?

– Я уже говорила тебе – это временно… когда ты восстановишься…

– Ты мне лгала, Синди! Ты ни черта не знаешь о моём состоянии. В нашем роду воскрешали мертвецов, вот только не позже, чем через пару недель со смерти. И их отпаивали нашей кровью, а не простой человеческой… да ещё спустя триста лет?..

Синтия посмотрела на него не столько с удивлением, сколько настороженно:

– Так ты знал о… о самой возможности подобного?

Альберт болезненно поморщился, вспоминая события прошлого:

– Знал. Ведь Винсент был буквально одержим идеей вернуть Камиллу… однако то, что получилось… впрочем, всё это уже давно в прошлом. А что ждёт впереди? – он с отвращением посмотрел на капсулу с кровью и отвернулся.

– Ты совершаешь ошибку, отвергая дар, который получил, – произнесла Синтия так мягко, как только могла. – Понимаю, как тебе тяжело. И признаю, что моё желание вернуть тебя было несколько… эгоистичным. Но врать не стану: я ни о чём не жалею. Цена оказалась высока и бывали дни, когда я почти теряла надежду, но вот – ты здесь, рядом со мной. Настоящий! Не двойник с твоим лицом – ты. Это такое счастье! Прошу тебя, попробуй, ну, хотя бы ради меня принять новый мир. Возврата к прошлому нет. Как бы там не было, мы оба здесь. Дай новому будущему шанс. Хотя бы попытайся. Со временем привыкнешь, освоишься, найдёшь новые пути и перспективы. У тебя получится. Непременно, Альберт, ведь из нас троих именно ты лучше всех умел приспосабливаться к обстоятельствам.

Синтия повертела в руках капсулу.