— И я по тебе скучаю. — Я огляделся: почти все уже заканчивали звонки, что было логично — солнце садилось.

— Будь осторожен. И верни Райкера живым, если сможешь. — Её слова доносились с перебоями, как из пулемёта.

— Поцелуй мальчишек за меня.

— Поцелую, — пообещала она. — Я люблю т…

Связь оборвалась. Телефон пискнул, высветив значок сброшенного вызова.

Я люблю тебя.

Три слова, которые я так и не сказал ей. Они всегда вертелись на кончике языка, но какой-то удушающий, парализующий страх заставлял держать рот закрытым. Эти слова были сильнее любых других в нашем языке.

Сказать их — означало отдать часть себя в хранение другому… тому, кто в любой момент мог уйти. Там не было никакого контракта, никакой гарантии, что человек, получивший эти слова, не отвернётся и не оставит. Сказал — и они уже принадлежат другому, чтобы тот поступил с ними так, как захочет.

Но вы же женаты, подумал я, спускаясь по склону, скользя на обломках. Разве это не должно быть священнее, чем три слова приговора?

Не особо, возразила другая половина меня. Мы оказались в ситуации «брак по договорённости» и прыгнули в неё ради мальчишек, а не ради друг друга. Может, поэтому я и не сопротивлялся октябрьским планам её мамы. Может, я хотел видеть Харпер в белом платье. Может, мне нужны были цветы, фотограф, торт. Может, мне нужна была эта церемония, чтобы убедить себя, что я не шагаю в отношения, обреченные на провал, как у моих родителей.

А теперь причина, по которой Харпер и я поженились, вдруг…

Я выругался и пнул обугленную ветку на краю лагеря, когда ко мне подошли Райкер и Баш.

— Что, чёрт возьми, случилось? — нахмурился Райкер. — С Харпер всё в порядке?

— С ней всё хорошо, — процедил я сквозь зубы. — Всё, блять, отлично.

— Похоже на то, — буркнул Баш, снимая каску и встряхивая волосы.

— Это… мальчишки.

— Они в порядке? — Райкер шагнул ближе, паника исказила его лицо. Как бы он ни был против моих отношений с Харпер, пацанов он любил безмерно.

Я рассказал им новости и увидел, как их лица потемнели.

— Да чтоб его! — выругался Райкер.

— Ага, — выдохнул я, тщетно пытаясь всё это переварить.

— То есть ты хочешь сказать, — прошипел Баш, — что этот урод бросил семью, даже не вернулся, когда Лиза умерла, а теперь вдруг решил объявиться?

— В точку.

— Может, ты просто скажешь ему пойти нахер? — взорвался Райкер. — Где он, чёрт возьми, был последние четыре месяца, пока вы с Харпер растили мальчишек?

— Не думаю, что это вариант. — Счастливым. Я должен был быть счастливым. Наша работа заключалась в том, чтобы воссоединять семьи, верно? Так почему же мне хотелось разорвать на куски каждый чёртов ствол в этом лесу? Почему я так бесился из-за парня, которого едва знал? Злость и горечь переполняли меня вместе с одним чувством, которое я ненавидел больше всего — бессилием. Вся мерзость этих эмоций заключалась в том, что я ничего не мог с ними сделать. — Не моё право спрашивать, где он был или о чём думал. Я не могу решать, одумался он или сбежит через неделю. Ничто из этого не в наших руках. Да я даже там не нахожусь. Она справляется с этим совсем одна.

Райкер переместил вес, хрустнула земля, но он молчал.

Баш перевёл взгляд между нами и положил ладонь мне на плечо. — Харпер сильная.

— Она не должна быть такой, — я покачал головой и посмотрел на Райкера. — Извини.

Он тяжело вздохнул. — Это не твоя вина, брат. Харпер знала, на что шла, когда в ту первую ночь взяла мальчишек…

— А вот и Наследие.

Мы втроём разом обернулись. Кэмерон Патель, начальник вашингтонской бригады, уверенной походкой направлялся к нам, за ним четверо таких же закопчённых, как и он, парней.

— Чёрт, — пробормотал Райкер, выходя вперёд, и мы выстроились в линию.

Баш расправил плечи, зажав каску под мышкой.

— Разве это не команда с Пратт-Ривер, — бросил я, даже не пытаясь изобразить улыбку. Кэмерон всегда был самодовольным придурком, ещё с тех времён, когда мы служили в одной бригаде шесть лет назад.

— Вы серьёзно собрались это делать? — он кивнул в сторону лагеря позади нас, где наши ребята ставили ужин.

— Похоже на то. — Я вскинул подбородок. — А вы всё так же принимаете паршивые решения и режете линии, которые к утру будут стоить меньше, чем ничего?

— Ради всего святого, — пробормотал Баш тихо, чтобы Кэмерон не услышал. — Не начинай драку.

Кэмерон растянул губы в мерзкой ухмылке. — Ты хочешь что-то сказать про нашу линию? — Его парни шагнули вперёд.

— На вид симпатично, — пожал плечами Райкер. — Но Нокс сказал то, что мы оба знаем. Она уходит на запад, а не на северо-восток.

По крайней мере, я был не единственным, кто так считал.

Улыбка Кэмерона исчезла. — Почему бы вам не оставить суждения мужчинам с нашивкой хотшотов, а самим продолжать вытирать за всеми, как хорошая маленькая команда?

Его ребята захохотали в унисон.